Я тоже решил, что, как и Шуберт, я исчерпал себя. Мне осталось сделать только одно дело — потопить вражеский корабль. Мне нечего написать, нечего оставить после себя. Такое решение совершенно очистило мое сознание. Повернув голову, я посмотрел на Фурукаву и Ямагути, мирно спавших в своих койках. Напряжение, сковывавшее мое тело, исчезло. Наконец я почувствовал себя одним из них.
Следующим вечером, поскольку у нас не было никаких выходов в море, Синкаи и я предприняли «неофициальное увольнение». Выйдя за ограду базы, мы сели в попутный грузовик и добрались до дома господина и госпожи Харада, живших в городке Хикари. Двери их дома всегда были открыты для подводников и водителей «кайтэнов», служивших на базе. Сам господин Харада был офицером флота. Двое их сыновей служили в военно-морской авиации, и старший из них погиб под Рабаулом в сражении за Соломоновы острова. Госпожа Харада и их единственная дочь всегда были рады видеть нас.
Наше появление удивило госпожу Хараду, поскольку в этот день увольнений на базе не было — они это знали.
— Госпожа Харада, пожалуйста, простите нас, — сказал я. — Мы просто хотели немного побыть в счастливой атмосфере вашего чудесного дома. Ради бога, не хлопочите по поводу нас. Вы знаете, для чего нас готовят, знаете и то, что мы не можем говорить об этом, но, может быть, для нас это последняя возможность повидаться с вами.
Хозяйка дома, как всегда, ласково улыбалась нам. Она уже не в первый раз провожала у порога своего дома молодых флотских ребят, которые уходили навсегда. Мы не собирались ужинать в их доме, нам просто хотелось еще раз насладиться обществом этих чудесных людей. Но госпожа Харада настояла на своем. Мы уступили ее желанию, чувствуя, что это наше последнее появление в их доме. За чаем ее дочь, извинившись, вышла из-за стола. Через некоторое время она вернулась с несколькими патефонными пластинками.
Этот поступок глубоко меня тронул. Молодая девушка часто разговаривала со мной о классической музыке и знала, как я люблю ее. Поэтому она прошлась по своим друзьям и соседям и позаимствовала у них грампластинки, решив устроить для нас музыкальный вечер. Наслушавшись мелодий, мы ничуть не возражали, когда господин Харада захотел пригласить соседа-фотографа, чтобы сделать снимок на память. Возвратившись на базу, нам пришлось отбиваться от упреков Фурукавы, рассерженного тем, что мы не взяли его с собой. Что же касается нас с Синкаи, то это был самый счастливый вечер в нашей жизни.
Подводная лодка И-47 вернулась на базу Хикари в последнюю неделю марта. Я смотрел, как она входит в бухту, стоя на палубе торпедного катера и следя за тем, как лейтенант Какидзаки идет в условную «атаку». Подводная лодка шла в надводном положении, поблескивая новым антирадарным покрытием. На ее корпусе издалека были видны большие белые иероглифы, изображавшие девиз на гербе семейства Кусуноки, — «хризантема» и «вода». Когда Какидзаки пошел в новую идеальную «атаку» под килем торпедного катера, я помахал своей бескозыркой, приветствуя экипаж субмарины. Мы закончили учебный выход и ошвартовались у пирса базы как раз в тот момент, когда шлюпка с подводной лодки высадила на берег капитана Ориту. Мы, шестеро водителей «кайтэнов», сразу же направились к офицерскому общежитию.
— А-а, лейтенант Какидзаки! — приветствовал нашего командира группы капитан Орита. — Давненько вас не видел! — Но широкая улыбка на его лице тут же сменилась грустным выражением. — В вашей группе произошли значительные изменения, не так ли? Я с сожалением узнал о смерти старшины Ядзаки, но, когда вслед за ней пришло известие о гибели лейтенанта Миёси, я испытал буквально шок. Когда мне доложили, я не мог сдвинуться с места.
— Мы все надеемся, господин лейтенант, — ответил на это Какидзаки, стоя по стойке «смирно», — что сможем отомстить за Ядзаки и лейтенанта Миёси!
— И вы справедливо надеетесь, — сказал капитан Орита, — я тоже надеюсь, что вы сумеете сделать это. В конце концов, вы шестеро — самые опытные водители «кайтэнов», которыми мы располагаем в данный момент.
— Благодарю вас, господин лейтенант, — поклонился Какидзаки. — А теперь позвольте мне представить вам остальных членов нашей группы. — С этими словами он повернулся к нам, и каждый из нас по очереди почтительно поклонился капитану.
