— Звук винтов удаляется, — прозвучал новый доклад. Мы облегченно вздохнули. Суда конвоя уходили от обстрела. Неужели они не остановятся, чтобы оказать помощь тому, в которое попали наши торпеды? Похоже, что нет. Может быть, они знали об успешной атаке, предпринятой лодкой И-36 четыре дня тому назад, и решили не искушать судьбу. Во всяком случае, у нас не было никаких шансов произвести повторную атаку. Враг теперь был предупрежден. Он мог вызвать патрульные самолеты или бомбардировщики с авианосца. Радиограммы, посланные нам из штаба, извещали нас о нескольких американских авианосцах в районе к востоку от Окинавы.
Капитан продолжал держать лодку на глубине. Победа была достигнута. Теперь нам предстояло уйти от места атаки насколько возможно дальше. Около 4.00 субмарина поднялась на поверхность и до рассвета шла на дизелях, заряжая аккумуляторы. Наступал день, который нам не суждено было забыть.
Наступило утро 2 мая 1945 года. На рассвете мы погрузились, зарядив аккумуляторы на целый день движения под водой. Водители «кайтэнов» как следует отдохнули и были готовы выполнить любое задание. Все, что нам было надо, — это решение капитана на боевые действия, хотя, сказать по правде, в этот день у нас надежд почти не было. Противник либо вообще не появится в зоне видимости, либо появится в ошеломляющих количествах, заполнив все море и небо множеством эсминцев и самолетов.
Большая часть первой половины дня прошла в тягостном безделье. Не зная, чем себя занять, водители «кайтэнов» собрались в кают-компании. Увешанные своими инструментами, болтающимися на шнурках на шее, мы стали коротать время, пытаясь на глаз определить курсовой угол атакуемого судна. Мы так увлеклись этим занятием, крутя модель корабля в разных направлениях, что даже не обратили внимания, как внезапно во всех отсеках лодки воцарилась тишина. Не услышали мы и доклада акустика в центральный пост управления. Но в 9.30 я и мои пять товарищей были оторваны от нашего занятия оглушительным звоном колоколов громкого боя, возвестивших общую тревогу. Звон этот еще не затих в отсеках лодки, когда по внутренней трансляции прозвучал голос капитана Ориты, отдавшего приказ:
— Команде стоять по боевому расписанию! Подвсплыть на перископную глубину!
Подняв перископ, команда лодки старалась визуально рассмотреть то, что обнаружил на поверхности ее акустик. Приказ капитана, хотя и не касался непосредственно нас, все же привел нас в движение. Мы шестеро стали поспешно проверять, все ли необходимое у нас при себе. Я нажал кнопку секундомера, дал стрелке отсчитать несколько делений, остановил ее и снова сбросил на ноль. Теперь, чтобы занять место в своем «кайтэне», мне надо было только услышать приказ.
— Похоже, что нам наконец-то повезло, господин лейтенант, — произнес старшина Синкаи, обращаясь к Какидзаки.
— Думаю, вы правы, — ответил тот. — Давайте-ка отблагодарим этих ребят за то, что они доставили нас сюда.
Произнося эти слова, он улыбался, как и лейтенант Маэда. Заметив, что Маэда обвязывает голову своей ха-тимаки, я поспешил последовать его примеру, достав свою наголовную повязку и крепко затянув узел, чтобы она прочно сидела на своем месте.
Снова по трансляции раздался голос капитана:
— Приготовиться к пуску «кайтэнов»! Через минуту — новый приказ:
— Водители «кайтэнов» — по местам!
— Ну, Синкаи, идем! — крикнул я, хлопнув ладонью по спине моего друга.
Он рванулся вперед, к носовому отсеку, тогда как мне предстояло пробраться ближе к корме, обходя препятствия, которые я для себя запомнил во время учебных тревог. Подводники, стоявшие на своих местах по боевому расписанию, видели, как я несся мимо них, и кричали мне вслед, когда я пробегал:
— Удачи, Ёкота-сан!
Мой переходной лаз располагался ближе к кормовой переборке машинного отделения лодки. Забираясь в него, я успел крикнуть всем морякам, находившимся в отсеке:
— Прощайте! Спасибо вам за все! Секундой позже я уже исчез в люке.
Вслед за мной по тому же лазу карабкались двое техников. Забравшись в кокпит, я подключил телефон и доложил:
— Старшина Ёкота занял место в «кайтэне» номер три! Затем я посмотрел вниз. В полутьме переходного лаза,
едва освещенные слабой лампочкой в кокпите над головой водителя, белели два лица.
— Сейчас мы задраим за тобой люк, — сказали они, не стирая катящихся по лицу слез.
— Отлично, — ответил я им. — И спасибо вам за все. Возможно, я должен был использовать этот момент для того, чтобы произнести какой-нибудь вдохновляющий лозунг, но тогда это просто не пришло мне в голову. Я был слишком занят последними приготовлениями к пуску. Подо мной с лязгом захлопнулся люк. Нагнувшись, я повернул задрайку, герметично запирая его.
— Номер третий, номер третий, ответьте! — раздался у меня в наушниках голос из центрального поста.
— Номер третий на месте! — произнес я в ответ спокойным и четким голосом.
