Конечно, лучше было бы видеть их в работе, но и техническая документация тоже способна была поражать. С немыслимой силой всасывая в себя воздух, эти двигатели одновременно и охлаждали основной, взрывной, двигатель, и создавали вакуумный эффект в окружности двух-пяти метров вокруг диска. Именно этот вакуум позволял диску развивать огромную скорость и, маневрируя, почти мгновенно менять направление движения и высоту полета.
В этом типе двигателя — идею которого Шаубергер тоже позаимствовал из сведений, полученных частью от группы, исследовавшей инопланетный дисколет, потерпевший крушение в районе Фрейбурга, а частью — из записей «бесед с ангелами» провидицы Марии Воттэ и секретных изысканий сотрудников «Зондербюро-13», — вроде бы все выглядело логично. Как и в конструкции диска Беллонцо[36].
Но все же чего-то этим творениям рук человеческих не хватало для того, чтобы сравниться с аналогичными неземными творениями. Может быть, именно той «дикой раскованности фантазий», которая была присуща Герману Шернеру и о которой с таким восторгом отзывается сейчас штандартенфюрер СС доктор Одинс.
— Коль уж речь зашла о космическом покровительстве и контроле… — нарушил паузу шеф «Зондербюро-13», роясь в своем объемистом фиолетовом портфеле.
— В самом деле, коль уж зашла… — оживился барон фон Браун.
— Уверен, что вас заинтересует один запечатленный нами космический «аргумент», оспорить который будет трудно даже вам, известному в этой отрасли скептику.
Ракетный Барон прекрасно понимал, что шеф «Зондербюро-13» не мог появиться ни с чем, и действительно с нетерпением ожидал, когда тот откроет свой легендарный фиолетовый портфель, таинственность которого зарождалась уже с немыслимого цвета его кожаной оболочки.
— Взгляните-ка, господин конструктор, на этот снимок.
Браун взял в руки фотографию, на которой была запечатлена в полете одна из испытательных ракет типа «Америка А9-А10», рассчитанных на бомбардировку США. Причем нетрудно было выяснить, что снимок сделан во время ее перехода на горизонтальный полет. Тип ракеты барон тоже определил без особого труда, по очертанию носовой части и характерному оперению…
— Ну и что на этом снимке должно было бы заинтриговать меня, досточтимый?… — начал он и вдруг заметил в левом верхнем углу — едва заметный, как бы зарождающийся из утренней голубовато-белесой дымки дисколет! — Стоп! Все ясно! Вот так сюрприз! Уверены, что это не подделка и не оптический казус?
— Абсолютно уверен.
— Ну-ну, мне бы вашу уверенность!…
Нервно пошарив в ящике стола, фон Браун выхватил оттуда мощную лупу и стал осматривать корпус этого летательного аппарата.
— Съемка велась из одного самолета?
— С двух. Операторами «Зондербюро-13», которые давно научились отличать солнечные блики и всевозможные световые эффекты от вполне реальных дисколетов.
— Убеждайте меня, штандартенфюрер, убеждайте… — вполне доброжелательно подбодрил его главный конструктор.
— Хотя, согласитесь, не нужно быть специалистом, чтобы понять, что здесь происходит, — высыпал он на стол перед Ракетным Бароном теперь уже целый ворох снимков, благодаря которым можно было проследить, как странный летательный аппарат, не обращая внимания на самолеты наблюдения, приближается к ракете и, в буквальном смысле оседлав ее, сопровождает.
— Вот это уже выглядит убедительнее, — признал фон Браун, и шеф «Зондербюро-13» уловил, как едва заметно задрожал его голос.
— Так стоит ли сомневаться в том, что наше с вами продвижение к новым образцам оружия возмездия пребывает под контролем?
— Дело сейчас не в контроле, — поморщился фон Браун. — И вообще, если инопланетные пришельцы отслеживают развитие земной техники, из этого еще не следует, что они его контролируют.
— Если отслеживают, значит, уже обеспокоены, уже пытаются контролировать, — настаивал на своем утверждении Одинс. — Причем я бы не спешил называть эти корабли инопланетными. Они вполне могут оказаться земными, но иноцивилизационными…
— Может быть, и так, иноцивилизационными, — согласился Браун. — И к нашим ракетам их влечет не чистое любопытство. Определенным образом они уже пытаются системно контролировать нас, ограничивать в поисках, дозировать наши эвристические приобретения. Понимаете, о чем я?
— Понимаю. Иное дело, понимает ли тот, — постучал он давно не стриженным, неухоженным ногтем по одной из фотографий, — тот, кто находится за штурвалом дисколета. Вам не кажется странным его поведение?
— Не кажется, — решительно покачал головой фон Браун.
— По-моему, он решает для себя: сбивать эту мощную ракету германцев или предоставить ей возможность лететь дальше. Или, может быть, ждет решения своего центра, в который уже сообщил о запуске нового типа ракеты.
— Решение своего центра он знает. «В ход войны землян не вмешиваться! Ни в коем случае и ни под каким предлогом!» Если бы такого приказа не существовало, они давно попытались бы втянуться в нашу драку.
— Каков же тогда у них приказ?
— Пока что — только проводить активную разведку.
