В этой книге Сергей Ручко, создатель субсистенциальной философии,предлагает дальнейшее развитие своих философских взглядов. Концептуальнымпротивником субсистенциализма выступает экзистенциальная философия,в противовес которой он разрабатывает субсистенциальную теорию. Центральной инновацией субсистенциализма становится идеяпридания объектам субсистенции. Вводится субсистенциальный анализ такихобъектов.Сергей Ручко уходит от необходимости мыслить в парадигме традиционнойфилософии, которая устроена на фундаменте отношений. Субсистенциализмрадикальноотрицает наличие отношений, делает их вторичными, производными отглобальных объектов, которые субсистируют за пределами человеческой реальности,бытия, ничто или существования.Субсистенциализм – это дерзкая попытка вернуть философии ее былоевеличие.А вместе с ним и смелость мышления тем, кто интересуется современнымидискуссиями в философии, и озадачен поисками смысла современного бытия.
Философия сформировала несколько основных заключений:
1) априори мышления не стоит мышление;
2) происхождение самого по себе мышления производится из немыслимого;
3) вещи-в-себе на самом деле существуют;
4) существуют познаваемые умом вещи-в-себе, которые на самом деле и сами по себе не существуют.
Кант решительно положил существование вещей самих по себе. Однако утверждением непознаваемости таких вещей он автоматически признал тщетность познания их. Описав во всех мыслимых подробностях метафизического интеллектуального относительно автономного субъекта, Кант зачем-то включил его в мир взаимодействующих и взаимозависимых явлений. Кантианский конструктивизм полагает субъекта активно-пассивно воспринимающего, отражающего, схватывающего, формирующего реальность, являющуюся ему в ощущениях. Это значит, что в своей структуре субъект есть трансцендентальное единство апперцепции, в которой, как иголка в яйце, заключен ряд явлений, посредством которых субъекту является вещь-в-себе. Последняя отделена от своих явлений. Поэтому то, чем вещь-в-себе является, не есть то, чем вещь-в-себе является. Вся последующая, кантианская по сути, философия занималась экспликациями из Канта. Философии существования, феноменология, прагматизм, конструктивизм, позитивизм, операционализм, инструментализм, логицизм, аналитическая философия – все они занимаются тем, что возможно познавать, за исключением вещи-в-себе или объекта.
Таким образом в философии сложилась ситуация, при которой абсолютно автономный объект был исключен из необходимой рефлексии о нем. Вся нагрузка легла на плечи относительно автономного субъекта. Он оказался связанным по рукам и ногам довлеющими над ним отношениями с относительно автономным объектом (далее – ОАО). Абсолютно автономный объект (далее – ААО), по сути, оказался немыслим, поскольку мыслимыми, согласно кантианским установлениям, могут быть исключительно отношения между субъектом и вещами или отношения отношений без вещей. Но я полагаю, чтобы утверждать подобное, необходимо сначала исследовать одновременное бытие автономных объектов – объектов, никак друг с другом не связанных. Вопрос отсюда возникает сам собою, а именно – как возможно [бытие] ААО?
Настоящим сочинением я открываю экспозицию философских манифестаций, посвященных темам субсистенции и субсистирующих ААО. К объектам, которые субсистируют за пределами наших знаний, чувственных восприятий, представлений, ощущений, опытов, относятся такие объекты, как мировая ядерная война, внезапное уничтожение всего живого, коллективная смерть человечества, глобальное потепление и прочее подобное. Эти сингулярные по сути ААО в обычном смысле слова не существуют, не обладают бытием/небытием, не относятся к Ничто – они субсистируют, являются абсолютными субсистентами. Что мы можем знать о них или как мы можем себе представить ААО «Мировая ядерная война», если она никогда не случалась, сейчас не ведется и может лишь, возникнув в будущем, обратится в сингулярность, после которой ничего не останется? В каком опыте мы обнаруживаем ААО «Внезапное уничтожение всего живого», если не бывает опыта без живого? Как мы ощущаем ААО «Смерть человечества»?
Когда человечество катится в пропасть, когда цивилизация и все, что есть живого на Земле, стоит на краю бездны в терпеливом ожидании мирового ядерного Армагеддона, в результате которого будет уничтожено все живое (а может, и сама планета Земля), нет необходимости размышлять о каких-либо вопросах, потому что на них некому будет отвечать. Конец мировой истории человека не за горами. Терроризм уже стал государственным явлением. Сегодня не босоногий моджахед, подрывающий себя на рыночной площади, символизирует мировой терроризм. Ему на смену пришли государственные режимы, которые для подготовки террористических актов используют искусственный интеллект, космические спутники, громадные бюджеты и колоссальный научный потенциал. Прогресс человечества обратился в яд для него.
Философия (и не только она) не задается – и не задавалась никогда, как указывает Брассье относительно проблемы вымирания, – вопросами типа: что такое внезапное уничтожение человечества или как выглядит смерть всего живого, после которой (что важно) ничто не воскреснет вновь и не останется ни единого наблюдателя. Почему человечество [благодаря самому себе] идет к своей погибели? Почему оно само производит именно такие средства, которыми себя и уничтожает? Если завтра человечество погибнет, то, собственно, о чем сегодня размышлять? Это не вопрос, это субсистенциальный упрек, который внешние пустоши бытия шлют человечеству. По факту – все живое уничтожено, ничего нет, свет выключен, и включить его некому.
