Характерно, что до этого случая ни разу в истории США федеральный суд не приговаривал женщину к смертной казни. Вероятно, именно это побудило пятерых судей после вынесения приговора обратиться к президенту Джонсону с прошением о помиловании, но тот санкционировал казнь. Позже Джонсон утверждал, что не получил письма, что, судя по всему, было ложью.
Через год после вынесения приговора Верховный суд США в деле «США против Л. Миллигана» постановил, что рассмотрение дел гражданских лиц военными трибуналами в то время, как осуществляется деятельность обычных судов, является неконституционным. Это позволило избежать наказания Джону Саррэту, которого судили уже в соответствии с обычной процедурой, и восемь присяжных из двенадцати сочли обвинение недоказанным. Весьма вероятно, что такая судьба ждала бы и его мать, рассматривай ее дело обычный суд…
Среди американских историков по-прежнему нет единодушия по вопросу о том, была ли попытка устранить руководство США в апреле 1865-го обычным заговором фанатичных сторонников Юга, или за исполнителями стояли гораздо более крупные фигуры. Сильнейшие подозрения по сей день вызывает военный министр Севера Эдвин Стентон, бывший ярым противником линкольновской программы национального примирения после войны. Впрочем, убийство политика такого масштаба, как Линкольн, всегда кажется не до конца расследованным…
Российской юстиции не повезло с отношением гениальных писателей-современников: Салтыков-Щедрин ругал ее желчно, Достоевский — страстно, Чехов мягко посмеивался. Отношение Льва Толстого было двояким: он приятельствовал с некоторыми известными юристами (например, с Николаем Давыдовым, Анатолием Кони, адвокатом Николаем Муравьевым), интересовался судебными новостями, но к суду в целом и к институту адвокатуры в частности великий писатель относился настороженно, порой критически. Кажущийся парадокс: человек, регулярно выступавший в качестве правозащитника как по отдельным делам (например, он просил Александра III помиловать «первомартовцев»), так и по принципиальным вопросам общественной жизни (хорошо известна борьба Льва Николаевича за отмену смертной казни), относился к адвокатуре с нескрываемым недоверием.
Однако противоречие это именно «кажущееся», поскольку вообще в правозащитной среде, далеко не только российской, распространено убеждение, что эта деятельность должна быть общественной, а не профессиональной. Пример, рассматриваемый ниже, как нам представляется, свидетельствует в пользу противоположного мнения.
Можно не сомневаться, что одним из источников толстовского отношения к суду явилось дело рядового Василия Шабунина, в котором граф выступал в качестве защитника. Обстоятельства дела довольно подробно и в целом исторически достоверно (расходятся незначительные детали, за исключением одной, о которой ниже) изложены в фильме режиссера Авдотьи Смирновой «История одного назначения», который мы горячо рекомендуем нашим читателям; он встретил довольно суровый прием у профессиональной и любительской критики, по нашему убеждению — в целом незаслуженно. Одним из сценаристов является крупный специалист по творчеству Толстого, историк литературы Павел Басинский, чьи монографии «Лев Толстой: Бегство из рая», «Святой против Льва» и «Лев в тени Льва» были высоко оценены как читающей публикой, так и критикой; именно он, за все тем же упомянутым исключением, и «прописывал» в сценарии ту сюжетную линию, которая связана с делом Шабунина.
