Суд истины полностью

Воздух становится гуще, напряжение растет, и, прежде чем я осознаю это, мои пальцы переплетаются с его.

Я оказываюсь у него на коленях прежде, чем успеваю сделать следующий вдох.

— Сними одежду, Адрианна, — рычит он, хватая меня за бедра, когда мои колени оказываются по обе стороны от его бедер.

Мое дыхание сбивается в груди по его команде, и я тянусь к молнии своей облегающей куртки, звук эхом отдается в экипаже, когда я снимаю ее с рук и отбрасываю в сторону. Следующей идет моя футболка, и он смотрит на черное кружево, прикрывающее мою грудь, как на подарок.

Его левая рука поднимается, обводя выпуклость моей груди, вдоль края материала, и я не могу унять мурашки, поднимающиеся у меня по коже.

Черт.

Тень улыбки задерживается на его лице, когда его палец спускается по моему животу, кружит вокруг пупка, прежде чем подразнить пояс моих брюк.

— Ты готова? — спрашивает он, в его голосе слышится веселье, но он не дает мне шанса ответить, прежде чем я приподнимаюсь на несколько дюймов, скорость ошеломляет меня даже сейчас, прежде чем я падаю обратно к нему на колени в одном лифчике и кружевных трусиках в тон.

— Ты тоже собираешься снять одежду? — Спрашиваю я, приподнимая бровь, и он хмыкает.

— Это моя фантазия, помнишь?

По моему телу пробегают мурашки, когда я смотрю на него, мои мышцы напрягаются от предвкушения, пока он продолжает ласкать меня своими страстными глазами.

— Тогда разыграй ее для меня, — подбадриваю я, страстно желая чувствовать его повсюду.

Наконец он садится прямо, мы прижимаемся грудь к груди, и я протягиваю руку, чтобы провести большим пальцем по его губам.

— Только фантазию с каретой?

— У тебя их больше одной? — Спрашиваю я, мое сердце эхом отдается в ушах, когда он кивает, его нос соприкасается с моим при этом движении.

— Когда дело касается тебя, список бесконечен. — Мои соски напрягаются от его хриплых слов. — Большинство из них связано с тем, чтобы трахать тебя, вонзая зубы в твоё горло, но я не хочу тебя напугать, — признается он, и я чувствую, как моя кожа горит от желания, пронизывающего меня.

Воспоминания о ночи в комнате Броуди, когда он пил из моего запястья, когда…

Черт.

— Почему это должно меня напугать? — Я дышу, дрожь желания слышна в моем голосе, и его глаза темнеют, когда он оценивает меня.

— Потому что ты невероятная фейри, о которой я мечтал всю свою жизнь, а я большой, плохой вампир, который не хочет тебя сломать.

Двойной ебать.

Его рука скользит к моему горлу, в то время как другая сжимается вокруг моей талии, удерживая меня на месте.

— Я не сделана из стекла. Ты никогда не относился ко мне, как к таковой, так что не начинай сейчас, — хриплю я, двигаясь на его члене, который слишком заметен под его штанами.

— Ты сделана из бриллианта, Адрианна. Редкая, потрясающая и неразрушимая, но я чертовски люблю тебя, и мысль о том, чтобы повредить хоть одну клетку в твоём теле, сжигает мою душу.

Я не могу дышать. Я едва вижу. Всё, что я могу, это слышать его слова и ощущать шершавость его пальцев на своей коже.

Поглощающий.

Захватывает дух.

Мой.

Я прижимаюсь своими губами к его губам, жар усиливается, когда мои пальцы запускаются в его волосы, отчаянно желая отдать ему все, так же, как он дает мне, и я падаю, снова и снова, в него, с ним, для него.

Этого слишком много и одновременно недостаточно.

Его губы на моих жадны и требовательны, но я хочу большего, мне нужно больше.

Вцепившись в его рубашку, я не знаю, хочу ли я сорвать ее с его тела или использовать, чтобы сохранить свою жизнь.

И то, и другое.

Грохот движущегося экипажа затихает, все мое окружение растворяется в ничто, когда я цепляюсь за него, отчаянная и желающая. Пока он не исчезает.

Все мое тело дрожит от учащенного пульса, пока я ищу его широко раскрытыми глазами. Он больше не подо мной. Он сидит на другой стороне кареты, его грудь вздымается так же сильно, как и моя, и он смотрит на меня дикими глазами.

Они черные. Чернее черного. Бездонные. Обжигающие мою плоть, даже несмотря на небольшое расстояние между нами.

— Черт возьми, Адрианна. — Его слова — не более чем шипение на языке, когда его клыки удлиняются. — Ты сводишь меня с ума.

Я качаю головой, пребывая в бреду во всех смыслах этого слова. — Нет. Ты всегда был сумасшедшим, и я люблю тебя за это, — парирую я, моя кожа зудит от желания снять нижнее белье, которое осталось на моем теле. Даже тонкая ткань душит мою кожу и температура моего тела зашкаливает.

Или это все он?

Возможно.

Вероятно.

Он с глухим стуком падает на колени, карета под нами качается, когда его пальцы скользят по моим бедрам.

Определенно.

Я стону, наслаждаясь его прикосновениями, в которых так отчаянно нуждаюсь, но он снова исчезает, прежде чем я успеваю извлечь из этого максимум пользы.

— Рейден, — я рычу, хрипло умоляя, когда он тянется к пуговице брюк, со стоном обнажая свой член, как будто ему больно держать его в ловушке под тканью.