Роман «Суд Счастья» продолжает эпопею «Быт Бога»: ему предшествовали романы «Быт Бога», «Жизнь, живи!», «Рад Разум». Всё тот же герой – и всё те же житейские и житийные искания. – Поскольку мир – увы! – новейшими вопросами лишь озадачивает: называя, впрочем, их прогрессом… Человек является на этот свет, да, – чтобы побывать и чтобы себя всячески отдавать… Но почему именно в данное конкретное тело впадает уникальная душа?! – Вот же примеры драм и трагедий, связанных с опытами креоники… Человек тогда лишь и человек, когда он сам осмысливает своё пребывание в этом мире. Оказывается, в сложном мире – следует начинать с того, чтобы РАДОВАТЬСЯ! Автора интересует прежде всего человек как таковой. Роман публикуется в авторской редакции. На обложке фото из личного архива автора.
Не я ищу Бога – а Бог ищет меня!
Чтобы я помнил о Нём.
И уже нашёл.
Чтобы я помнил – только о Нём!
Уже, значит, нашёл.
-– У меня никого нет…
Впервые так сказалось.
Только сегодня, сейчас – решась идти просто прямо – и сказал себе так.
Сказалось, но не вполне понялось.
Хотя – хотя и в самом деле нет, нет у меня никого, – где вот мама? где вот папа? где братья? – и случись со мною что-нибудь,
Получается тогда – как? – А при них, при живых, – стыдно мне бывало… перед кем?!..
Стыдно – по моей теперешней неприятной ситуации – и сию минуту.
И стыд этот – реальный, реальный! – Живой, сегодняшний. – Ни убедить, ни убежать…
Так как же: «никого нет»?..
Шёл себе да шёл.
Лишь бы идти, идти…
Получилось же: иду из города вон!..
Сделалось волнительно и весело.
Жил несколько лет на этой улице… и не знал – куда она, куда.
Вон и столб с названием города.
Пройти разве ещё немного…
Жаль, что солнце непокрытую голову жгло.
Еле преодолел шоссе широкое, злящееся и воющее.
…А там был – лес!
Настоящий. С соснами. И даже кое-где с черничником.
Сердце забилось найденно. И уединённо, и открыто.
Лес был обновлённый, свежий, майский.
Тут и солнце было другое – словно обрызнутое.
Радостно думалось, что кроме города и забот городских, есть вот… нечто настоящее: стволы, кроны…
«Хвоя», «мох»… – Смешили по-детски сами слова.
Впереди загорелась полоса яркой поляны.
Она манила к себе как пробуждение!
На поляну вышел: за нею бежали всегда лёгкие, всегда свободные берёзы, берёзки!..
Тут на краю леса, под самым солнцем, – кое-где цветочки мелкие земляники.
Солнце, мягкое, усыпанное листьями, тоже, казалось, стало пахнуть земляникой.
А глянул право, влево – прямо ошалел…
…Ландыши!
Сочно-густые, тёмно-зелёные стаи – словно с заботливым усердием посаженные. – Острые, ровные, один к одному, листья… сахарные, крохотные, нежные бубенчики!..
Глаза заслезились… от оголённости правды – Правды.
Живая ценность эта – есть, есть!..
Ценность эта – живая; живость эта – ценная.
Я стоял… и почему-то оглянулся…
Никого вокруг не было и не могло быть – до грибного-то и ягодного урожая; пока, пока…
А под ногами была – роскошь. Бессмысленным казалось куда-либо двигаться…
Ландыши!.. – Мечта о каком-то ещё прекрасном вдруг взволновала меня.
Неужели я – уйду, просто уйду?..
И уже составлял букет, настоящий букет!
Как положено, ножку букета обкрутил и завязал длинной прочной травинкой.
Букет был готов. – Аромат! Холодок! Сон!..
Главное же, однако: если букет – сейчас, то он дар – в следующую минуту…
Букет не бывает просто букет.
А он – для кого-то.
Так – для кого?..
…Между тем уже шествовал к городу.
Торопил и ветер, порывистый и грозящий.
Букет держал – не мог иначе – перед собой у груди.
Но он становился – не предназначенный – явно тяжёлым… Он ощутимо просился обратно, в лес…
Ландыши, ландыши…
Я стал их, цветы, словно бы уговаривать…
…Прекрасное в жизни – есть. И надо его – переместить. Ведь мне хочется. С места на место. То есть – из души в душу.
А обо мне – то вот та моя обречённость: нельзя уйти без цветов – и есть счастье!
При-частность.
К чему?..
Если я шёл куда идётся… если я потом никуда не собирался…
Если у меня вообще (и в том, липко-сладком, смысле – тоже…) никого нет…
Так причастность – к чему?..
Запах белый, запах влажный…
…Только бы вот – ей.
Были мы школьники. Шестиклассники, что ли. Была зима. Был урок физкультуры. Мы катались на лыжах. Я, по лыжне, обгонял её, одноклассницу… И – так вышло – наедине… И – в пустом поле…
–– Голубцов, не упади!
–– Не бойся…
Почему не сказал ей тогда – о счастье?
Которое – уже во мне было.
Прошло, минуло…
Где?.. Как?..
Слышу!
Спасибо.
Не упал?..
Не знаю.
Знаю, что плачу.
Сентименты?..
А то, что мне сейчас – никуда не хочется идти и – никого не хочется видеть…
А то, что жизнь – одна… и кратка… и вздорна…
Тоже сентименты?!..
Знаю хоть то: что плачу от счастья – что могу плакать.
И вот: почему букет сейчас – прежде всего бы ей?
А потому что была она – прежде всех.
Почему-то же – именно она!
КТО или ЧТО так устроило?..
Может, к ЭТОМУ и есть моя и нынешняя, и постоянная причастность?..
Молодые на остановке, заигрывая, дурачились. Целовались смачно-часто… на людях… – Как повелось нынче.
Я, проходя мимо, уже привычно порадовался: и хорошо, что так повелось.
И всё-таки сейчас – с букетом в руке – ощутил в себе грусть. И – странную, странную!..
Зачем они – такие?..
Ведь я таким – уже был!..
Разве они – и человек, да и всё человечество – не идут куда-то дальше?!..
А, пожалуй, и отвечу.
Они народились – и отрабатывают… какие-то проекты.
Притом хорошо ещё, если проекты – хоть сколько-то свои.
И вернее сказать – отрабатывают запоздало.
Так как… вовсе не завидую я им, молодым. – Я, мой дух, столь же юн и раскован.
Я не имею даже такого права – завидовать.
Ибо нарушу тот – о котором теперь всё себе толкую – проект: Проект.
