Млечин: Сергей Александрович, можно последний вопрос. Скажите, прошли выборы в Государственную Думу, была принята новая Конституция. Эта новая политическая ситуация превратила президента в диктатора единоличного, который собрал всю свою власть? Он добился цели — можно так сказать?
Филатов: Да нет, конечно. Да я…да могут все свидетели того времени сказать — конечно, этого не произошло.
Млечин: Благодарю Вас.
Сванидзе: Ваше время истекло…
Млечин: Ваша Честь, мы хотели доказать, что Ельцин не преследовал цели стать единоличным диктатором и не стал им.
Сванидзе: У меня есть уточняющий вопрос. Сергей Александрович, если я Вас правильно понял, Вы считаете, утверждаете…это, в общем, не Вы первый это утверждаете, прямо скажем, что реальная власть и возможность принимать серьезные государственные решения были у Верховного Совета и у Съезда, а не у президента?
Филатов: Конечно.
Сванидзе: И у президента оказались как бы связаны руки, я правильно Вас понимаю?
Филатов: Конечно.
Сванидзе: Скажите, пожалуйста, президент мог, тем не менее, то, о чем говорит сторона обвинения, президент мог пойти на переговоры? Он мог решить этот вопрос посредством долгих, трудных, но…
Филатов: Ваша Честь, это очень хороший вопрос…
Сванидзе: …но переговоров, а не разгонять Верховный совет силой?
Филатов: К сожалению, обстановка между руководством Верховного Совета и президентом с каждым годом ухудшалась, и достигла такой степени недоверия, что, на мой взгляд — я близко был к обоим этим людям — на мой взгляд, было потеряно не только человеческое доверие друг к другу. Мне кажется, даже был некий физический страх, вообще, по отношению друг к другу. Вот в этой ситуации, я много раз разговаривал с Борисом Николаевичем, и когда ему говорил: «Давайте позвоним, давайте там… договоримся». «Я больше встречаться не буду. Этот человек постоянно врет, постоянно…» То же самое говорил Хасбулатов…
Сванидзе: Ну, хорошо, ну может быть…
Филатов: Разобрать их суда у нас не было…
Сванидзе: Вот вы говорите: «Больше встречаться не буду»…
Филатов: У нас есть Конституционный Суд, но у нас нет суда между руководителями…
Сванидзе: Сергей Александрович, Вы говорите: «Больше встречаться не буду» — сказал Борис Николаевич. Может быть, это… причиной тому был просто его резкий горячий характер? «Вот не буду — и все! Будет по-моему!»
Филатов: Это можно сказать один раз, но когда это повторяется из месяца в месяц, и ситуация ухудшается, ухудшается, ухудшается, то, в общем…
Сванидзе: Спасибо. Спасибо. Сторона обвинения имеет возможность задать вопрос.
Кургинян: Сергей Александрович, скажите, пожалуйста, я правильно Вас понял, что эта Конституция была уже нормальная? Вот та Конституция после поправок, о которых говорит Олег Румянцев, и Вы говорите…
Филатов: Только, пожалуйста, за исключением того пункта, о котором я говорил…
Кургинян: Хорошо. Но в целом — нормальная, да? Такая вот.
Филатов: За исключением того пункта, о котором я говорил.
Кургинян: Согласен. Сергей Александрович, скажите, пожалуйста,
Филатов: Потому что именно этот пункт сыграл решающую…
Кургинян: Я понял, я понял.
Филатов: Да, да, вот об этом говорите. Не уточняйте так, как вам нравится.
Кургинян: Нет, нет, нет. Как я понял из того, что Вы сказали по этому пункту, эта Конституция была ближе к парламентской, да?
Филатов: Да, конечно.
Кургинян: Правильно? Ну и что плохого?
Филатов: А я еще раз говорю, неуравновешена…
Кургинян: Ну, была она ближе к плохой…
Филатов: А Вам тоталитарный режим, это что президент единоличная власть, что парламент — единоличная…
Кургинян: Парламент — нет, вы знаете…
Филатов: Подождите, подождите. Тот парламент, который был у нас и его структура — это совсем другое дело. Это не то, что в Англии, в Соединенных Штатах там или еще где-то. Он, вообще, не был даже структурирован у нас, если Вы помните. Поэтому когда все находится в руках у одной какой-то ветви власти, говорить о разделении властей и говорить, вообще, о том, что они равноправны в своей деятельности, невозможно.
Кургинян: Можно я, поскольку я спрашиваю… я никоим образом Вас не хочу … скажите мне, пожалуйста, ну, в парламентской республике тоже есть разделение властей. Я напоминаю, что власть делится на исполнительную, судебную и законодательную…
Филатов: У нас не было разделения властей.
Кургинян: Ну, нет. Предположим, что полнота законодательной власти…
Филатов: Не предположим. Мы говорим о противостоянии.
