Кургинян: Пожалуйста. Спасибо, Вы очень великодушны! Задав мне вопрос, Вы даже разрешаете отвечать! Это величайшая новость.
Сванидзе: Вы сами себя лишаете времени, прошу Вас.
Кургинян: Так я Вам отвечаю. Мы здесь говорили о том, что Сталин сказал: «Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается». Маннергейм не сказал: «советские преступления», «сталинский режим», — он сказал: «наш вековой враг». Я убежден лично, это моя позиция, что ничего плохого Финляндии Россия ни при царях, ни при Советской власти не делала.
Сванидзе: Я Вам еще раз говорю — бомбардировка была! Это плохо или хорошо?
Кургинян: Снова Вам говорю. Теперь о бомбардировках…
Сванидзе: Когда бомбардируют — это хорошо или плохо?
Кургинян: Вот Вы, Вы же историк, да? Скажите, пожалуйста, пожалуйста, строительство оборонных сооружений в Финляндии, и в частности, аэродромов — с помощью Германии — осуществлялось в каком объеме?
Сванидзе: Сергей Ервандович, вопрос, с Вашего позволения, задавал я.
Мягков: Можно, можно ответить?
Сванидзе: И вопрос был о том, что в это момент шли бомбардировки Финляндии советскими бомбардировщиками. Ответа нет!
Кургинян: Николай Карлович, нет, я Вам отвечаю…
Сванидзе: Прошу Вас.
Кургинян: У Финляндии было в 10 раз больше аэродромов, чем самолетов…
Сванидзе: Причем здесь аэродромы?
Кургинян: Я Вам говорю, Финляндия была частью враждебного блока.
Сванидзе: Я не о том говорю. Если бомбардируют вашу страну, а вы ее лидер, вы свой народ к чему призовете?
Кургинян: Я призову к войне!
Сванидзе: Целовать, целовать агрессора?
Кургинян: Я призову к войне! Но не с враждебной расой!
Сванидзе: Да с какой расой?
Кургинян: Никогда, никогда я не призову к войне с враждебной расой и с вековым агрессором!
Сванидзе: Нет! В этой речи Маннергейма нет ни слова о враждебной расе.
Кургинян: Никогда я этого не сделаю, никогда! Это сделал Илья Григорьевич Эренбург! Это сделал не Сталин, это сделал Илья Григорьевич Эренбург…
Сванидзе: Что, бомбардировал Хельсинки?
Кургинян: …«Убей немцев! — он сказал — Убей немцев!» Все время, когда мы воевали, мы говорили, что мы не с народом воюем…
Сванидзе: Илья… Илья Григорьевич… Илья Эренбург бомбардировал Хельсинки, Сергей Ервандович?
Кургинян: …мы воюем с преступным режимом. Не с народом!
Сванидзе: Замечательно. Сейчас короткий перерыв, после которого мы продолжим слушания.
Сванидзе: В эфире второй день слушаний по теме «Советско-финская война». Прошу Вас, Леонид Михайлович, Ваши вопросы оппонентам.
Млечин: Доктор Бекман, я хочу воспользоваться такой возможностью, расскажите, пожалуйста, для наступавшей Красной армии такое…
Кургинян: Я прошу прощения, Николай Карлович, это никоим образом… Леонид Михайлович, я извиняюсь. По причинам исключительной важности, о которых я узнал только сейчас, я вынужден буду покинуть зал. Здесь замечательные эксперты, и я убежден, что они прекрасно продолжат передачу дальше. Я крайне сожалею о том, что я должен покинуть зал — это абсолютный «форс-мажор», но я вынужден это сделать.
Сванидзе: Спасибо. Удачи Вам!
Млечин: Доктор Бекман, я хотел воспользоваться… — я практически первый раз разговариваю с финским специалистом… Наступающая Красная армия была поражена — неприятно поражена — стойкостью финского солдата. Вот когда первоначальный план принес командующий Ленинградским военным округом генерал Мерецков Сталину и сказал, что потребуется 2 недели, Сталин обиделся на Мерецкова и сказал, что «ну, дня 3 — этого больше, чем достаточно». Потом воевали 105 дней. И больше всего… самым большим сюрпризом оказалась эта стойкость финского солдата, его способность сражаться небольшой группой, сражаться в одиночку. Скажите, пожалуйста, чем это объясняется? Так хорошо учили? Или это особые качества финнов? Или они так сплотились перед лицом врага?
Бекман: Ну, во-первых, я хочу сказать, что просто так сложилось, что условия погоды были определенные — было очень холодно, действительно, это было очень тяжело, были моменты… проблемы с… то есть не все войска вот советские были не очень хорошо там… проблемы были с одеждой и так далее… Еще у нас была…
Млечин: Ну, извините ради бога, про советские войска я знаю — расскажите про финские.
Бекман: Я понимаю, но финны, конечно, мы… естественно, Вы понимаете, что ситуация была такая, что там были советские войска, намерены были штурмовать — естественно, это легче вот просто оборону держать, и это была, конечно, там, финская земля, вот наши леса, все, конечно, мы знали нашу территорию… отлично финны знали вот свою территорию, еще знаю, конечно… естественно, еще у нас были такие особенности, конечно, — у нас было это снайперское движение, «кукушки» финские, которые очень эффективно работали…
Млечин: Под «кукушками» Вы что имеете в виду?
Бекман: Снайперов, снайперское движение финское.
