Серебрякова: …Троцкого не было, потому что он был на фронте. И вдруг: крадучись, один раз, на полчаса…
Млечин: Зоря Леонидовна, а в чем-то Сталин преуспел?
Сванидзе: Время, Леонид Михайлович.
Серебрякова: Вот именно преуспел в беззастенчивой клевете. Они как люди были совершенно разные. Троцкий много писал и никогда, во всяком случае, я не знаю случая, когда его можно было бы обвинить в клевете.
Сванидзе: Спасибо.
Млечин: Спасибо.
Серебрякова: Это вот человеческое развитие.
Сванидзе: Спасибо. Прошу Вас, Сергей Ервандович, Ваш вопрос свидетелю защиты.
Кургинян: И все-таки, в чем природа конфликта?
Серебрякова: Они были совершенно разные в подходе к революции. Троцкий, безусловно, был революционер, убежденный в этом, и тут нет для меня никаких сомнений, а Сталин — это враг революции. Враг, и к тому же доказательство того, что он не просто по человеческим качествам, ему все было совершенно безразлично — будущее человечества и России в том числе, о чем не говорилось.
Кроме того, очень весомые данные есть, и я готова их здесь вам продемонстрировать, что он был агент охранки. Охранка, которая внедрила его, или он внедрился благодаря своим удивительным лицемерию, маскировке и прочему в центральное руководство партии. И в этом, конечно, было….
Кургинян: Зоря Леонидовна, это потрясающе интересная тема: Берия и мусаватисты, так сказать, Троцкий и английская разведка, немецкая. Но чтобы эти темы разбирать, это, наверное, нужны совершенно отдельные передачи. Я говорю о, так сказать, классовой базе, что они выражали?
Серебрякова: Так простите, если можно было, все-таки, убить не только всех ближайших соратников Ленина — вождя, действительно, основоположника нашей страны, нашего государства и вождя революции — но убить, я повторяю, всех, о ком Ленин писал в завещании, кроме самого Сталина, который убил их. Трех секретарей ЦК, которые были при Ленине — Серебряков, Крестинский, Преображенский. Но убивать их детей — это надо было ненависть. Т. е. они были совершенно разные — природа, так сказать, отношение к революции…
Кургинян: Вам знаком, ну, такой общепринятый термин — Революция пожирает своих вождей, детей, там, ссылаются на Крона…
Серебрякова: Простите, пожалуйста, революция могла пожирать своих детей, если бы Ленин устно — это широко было известно — не предупреждал об этом, что мы не должны повторять этот опыт французской революции. Поэтому обращаю Ваше внимание, что ни один меньшевик не был расстрелян. Что очень при Ленине каждый смертный приговор — и не только при Ленине, это продолжалось, между прочим, Сталин не сразу смог это нарушить — каждый смертный приговор очень тщательно проверялся, даже комиссия была специальная…
Кургинян: Но можем мы тогда сказать, я прошу, ради бога, простите…
Серебрякова: Но, простите, я все-таки кончу эту фразу, что пожрало своих детей — об этом писал один из наших историков, контрреволюция в лице Сталина…
Кургинян: О! О!
Серебрякова: Недаром Троцкий назвал… в глаза Сталину сказал, что он могильщик партии и революции.
Кургинян: Вот! Вот! Вот! Вот! Вот!
Сванидзе: Спасибо, время.
Кургинян: Вот это абсолютно аутентичная позиция! Т. е. Сталин выражает собой контрреволюционные тенденции, термидорианские и прочее, а Троцкий — тенденции эскалации революции.
Серебрякова: (
Сванидзе: Спасибо. Сейчас короткий перерыв, после которого мы продолжим слушания.
Сванидзе: В эфире «Суд Времени». Мы продолжаем наши слушания. Прошу Вас, Сергей Ервандович, Ваш тезис, Ваш свидетель.
Кургинян: Я все время не могу понять только одного, честно говоря: как с этим можно спорить, как и зачем с этим можно спорить, и, в этой связи, имея вот такое доказательство. Пожалуйста, доказательство № 7.
Материалы по делу.
Из книги Льва Троцкого «Моя жизнь. Опыт автобиографии» (1930 г.): «Победа Сталина есть победа умеренной тенденции, более консервативной, бюрократической, национальной тенденции приверженцев частной собственности…»
