Млечин: Давайте, мы послушаем лучше императора.
Материалы по делу.
Указ императора Александра II, май 1876 года: «Не допускать ввоза в пределы Империи каких бы то ни было книг и брошюр, издаваемых на малороссийском наречии. Печатание и издание в Империи оригинальных произведений и переводов на том же наречии воспретить. Воспретить также различные сценические представления и чтения на малороссийском наречии, а равно печатание на таковом же текстов к музыкальным нотам. Не допускать к исполнению никакие пьесы и чтения на малороссийском наречии».
Млечин: Не означает ли это, Владимир Владимирович, вот этот вот фактический запрет на язык, на издание религиозной, научной и учебной литературы на украинском языке. Фактически, это запрет на украинский театр, если нельзя исполнять на украинском языке, следовательно, нет смысла писать. Не было ли… Такие меры принимавшиеся всё-таки, одну фразу договорю только, тем-то, что и заложило обиду? И она существует.
Корнилов: Я вот начну с первой части Вашего /выступления/ — на счет того, что есть на Украине и такое мнение. Конечно, есть. Мало того, 5 лет это вообще было государственной идеологией — последние пять лет. То есть то, о чем мы говорили с Вами.
Млечин: То есть всё серьёзно представлено.
Кургинян: Серьёзно — враждебное мнение!
Корнилов: То же самое мы можем говорить — а в Российской империи были разные периоды, когда преследовали и русскую книгу. И вводили цензуру, и запрещали печать, и в том числе, религиозной литературы. И выкидывали в реку Донец, ту же, тонны этой самой литературы на русском языке.
Затулин: Протопоп Аввакум…
Сванидзе: Полминуты добавляю.
Корнилов: Но, Вы знаете, сейчас сторонники той теории, которую Вы упоминаете, которые часто цитируют данные указы, причем, как и Вы, упуская некоторые части фраз, они приводят там где-то 100–150 документов, которые в Российской империи где-то издавались, где вводились какие-то ограничения. Которые чаще всего никто не соблюдал, как всё в Российской империи было.
Но! Я Вам хочу сказать, что в Советском Союзе тысячами, десятками тысяч издавались документы, которые запрещали русский язык, насаждая украинский язык! Значит ли это, что Россия была колонией Украины?!?
Млечин: Владимир Владимирович, то, что совершалось в Советском Союзе, все эти преступления — разговора нет!
Корнилов: Нет — нет! Подождите, я Ваш тезис беру…
Млечин: Слово колония я отвергаю! И с этого начал. Я просто Вас спросил, чтоб Вы высказали своё мнение по поводу того, что вот это было. И не стали ли такие меры причинами этих проблем?
Корнилов: Господи, я хочу сказать, что вот этот тезис об отсутствии малороссийского языка активным образом распространяли сами малороссы. Я Вам сейчас массу процитирую…
Затулин: Для начала, извините, Владимир Владимирович, я всё-таки хочу, поскольку я заострил на этом внимание.
Млечин: Вы не хотите Владимиру Владимировичу дать слово!?!
Кургинян: Я передаю своё время.
Затулин: Та фраза из Петра Валуева, которую Вы процитировали, кончается так, что нет малороссийского языка, нет и быть не может. А начало фразы такое — малороссияне негодуют! Смысл — негодуют и утверждают, что малороссийского никакого отличного языка … Валуев в этой фразе передаёт, якобы или на самом деле, точку мнения малороссиян.
Корнилов: Ссылаясь на общественное мнение!
Млечин: Но это чудный документ бюрократический!
Затулин: Но теперь послушайте меня внимательно…
Млечин: Конечно, он так и составляется. Вы тоже меня можете послушать.
Затулин: Послушайте меня, чуть-чуть, внимательно…
Млечин: И Вы тоже можете меня внимательно послушать!
Затулин: Обязательно.
Сванидзе: Господа, на самом деле время истекло.
Затулин: Я только хочу сказать одно. Этот документ был написан в разгар войны! 1863 год — это польское восстание. И проблема, которая стояла тогда, заключалась в том, что поляки, восстав против Российской империи, пытались возбудить недовольство на Украине. Они всегда рассматривали её как свою часть, не только в XIX, и в XX веке так считали.
Сванидзе: Спасибо.
Млечин: Значит, у министра внутренних дел были основания опасаться, что украинцы могут перейти на сторону Польши — это следует из Ваших слов!?!
Затулин: Нет.
Сванидзе: Спасибо, Леонид Михайлович. Спасибо, Константин Федорович!
