Сванидзе: Нет, Сереж, ни с какого. Они начинаются с репрезентативной выборки. А не с количества.
Федоров: Коллеги, у нас вообще не опрос социологический. У нас шоу телевизионное.
Стрижак: А все забыли, все забыли.
Федоров: В котором включены элементы интернет-голосования, телефонного голосования, голосования в студии. К социологическому опросу это вообще никакого отношения не имеет.
Мы с этого начали. Давайте этого просто не забывать.
Кургинян: Нет, нет.
Стрижак
Федоров: Мы просто пытаемся интерпретировать, почему же все-таки люди, которых здесь не 3 человека и даже не 30, почему они устойчиво голосуют так, а не иначе? Из передачи в передачу. Это факт, который должен быть интерпретирован.
Кургинян: Единственный, единственный материал, который существует, это форум этого самого…
Стрижак: Это мы уже сегодня и вчера слышали.
Федоров: Он нерепрезентативен.
Кургинян: Он нерепрезентативен как каждая аудитория.
Стрижак: Пожалуйста. Говорите.
Юрий Емельянов, кандидат исторических наук: Вот я услышал за вчерашнюю и сегодняшнюю передачу немало интересного. Я тоже ломал себе голову, почему произошло такое голосование? И вот я услышал, что оказывается, у нас народ отстал от времени, у нас старики не те, отсталые. Молодежь, оказывается, это просто банда какая-то, которая голосует через интернет. Наконец, телевидение, я вдруг узнал, оно советское. Я-то и не знал! Когда….
Стрижак: Ха-ха-ха.
Емельянов: Ну, нет ни одной передачи о каком-нибудь писателе, актере, где он бы не жаловался или за него не жаловались на его тяжелую судьбину, его награжденного всеми орденами. Вот здесь сидит замечательный артист Геннадий Хазанов, который когда-то изображал одну птицу — попугая. И вот мне кажется, что сейчас, я не хочу вспоминать этот замечательный номер, но я думаю о другой птице — о страусе, который закапывает свою голову, как говорит легенда и не видит того, что на самом деле произошло. Да произошло, поверьте мне! Голосование, да, нерепрезентативно, допустим. Но неужели это не сигнал? Неужели это не надпись «менэ… тэкэл… фарес…»?
Сванидзе: Сигнал, сигнал.
Кургинян: Сигнал, конечно.
Стрижак: Он повторяется из раза в раз.
Овчинский: Это сигнал, это настоящий сигнал.
Стрижак: Это сигнал?
Хазанов: Я хочу Вам задать вопрос. Смотрите, мы на сегодняшней день живем в стране, где даже если один человек придет на выборы, выборы считаются состоявшимися.
Стрижак: Ха-ха-ха.
Хазанов: Выражает ли мнение народа та личность, которую выбрали одним голосом?
Емельянов: Не выражает.
Хазанов: Поэтому, все эти разговоры… Мне ближе всего слова нашего уважаемого социолога — мы на полном серьезе приходим сюда…. То есть не мы, а часть приходящих сюда, для того, чтобы здесь высказать свою боль. Забывая, что это все равно телевизионное шоу и в этом шоу все, кто здесь сидят, участники, актеры этого шоу. Просто кто-то чувствует в этом себя более органично, кто-то менее органично. Поэтому, все что здесь происходит…. И шоу это замечательное …..
Кургинян: Ника, можно?
Хазанов: И голосовать надо, потому что это ничего не значит абсолютно.
Стрижак: Ха-ха-ха.
Кургинян: Я хотел бы просто ответить очень коротко. «Когда строку диктует чувство, оно на сцену шлет раба, и тут кончается искусство и дышит почва и судьба» (Пастернак).
Хазанов: Да. Да. Да. И что? Я понимаю, я понимаю, что это Ваши стихи, которые Вы….
Кургинян: Это не мои стихи. Нет, они не мои. Нет, они совсем не мои. Я восхищен Вашим культурным контекстом…
Хазанов: …которые у Вас украл Пастернак. Я говорю, — которые у Вас украл Пастернак?
Кургинян: Да. Я понимаю.
Хазанов: Просто я понимаю…
Кургинян: Да, я понимаю.
Хазанов: Я тоже понимаю.
Кургинян: Мне очень интересно, как именно Вы это переведете в хохму.
Хазанов: Да я даже в хохму переводить не буду.
Кургинян: Я просто слежу с нетерпеньем и восхищением.
Хазанов: Да? Зачем же это переводить в хохму. Это серьезное дело.
Кургинян: Да, да. Как Вы довольны самим собой. Я потрясен. Я потрясен Вашей довольностью.
Хазанов: Я просто за вчерашнюю передачу… Сережа, я за вчерашнюю передачу просто уже научился как нужно вести дискуссию.
Кургинян: Молодец. Учить дальше. Учить дальше.
Сванидзе: Вы ему в дети годитесь!
Стрижак: Да подождите вы! Может же быть искренним шоу. Почему Вы нам отказываете в искренности?
Хазанов: А я не сказал, что оно не должно быть…
Стрижак: Не отказываете?
Хазанов: Нет. Я не сказал.
Стрижак: Владимир, вот Вам слово. А потом я дам еще здесь. Говорите.
