Млечин: Как, это и есть гласность!
Медведева: Я отвечу на него, потому что я занималась темой семейного насилия, я работала в детской психиатрической больнице. Так вот, что касается насилия. Когда этот вопрос муссируется и со взрослыми, и с детьми, опыт западных стран, которые кажутся Вам образцом гласности в этом вопросе, показал, что насилие в семье от этого растет, растет и растет. И западные страны не знают, как это всё остановить на сегодняшний день. Что касается нашей страны. Вот когда по телевидению стали этот вопрос обсуждать, когда с детьми в некоторых экспериментальных школах стали говорить о вопросах насилия в семье, насилие в семье, во-первых, увеличилось, во-вторых, и это самое главное, увеличилось доносительство детей на родителей, которые были ни в чем не виноваты, просто ребенок на что-то обиделся, на то, что папа не купил ему новые джинсы, и решил таким образом папу наказать. Вот это сегодня в экспериментальных регионах, которые как раз просвещают детей по поводу насилия, очень распространено. Что касается детей, которые действительно терпят насилие (хотя подчеркиваю, его стало больше именно в результате обсуждения у нас по телевидению)…
Сванидзе: Завершайте.
Млечин: Если мы рассказываем, что есть преступники, значит преступников становится больше, по Вашей логике?
Медведева: Так вот, у нас всегда были соответствующие статьи, которые очень строго наказывали и лишением свободы, и лишением, конечно же, родительских прав за реальное насилие.
Млечин: Ни одного случая не было зафиксировано Министерством здравоохранения СССР на 1979 год!
Медведева: Ну что Вы говорите! Министерство здравоохранения этим не занималось…
Млечин: А кто этим занимался?
Медведева: У нас были другие органы…
Млечин: Министерство тяжелой промышленности, что ли?
Медведева: Нет, неправда.
Млечин: А кто?
Кургинян: Вы издеваетесь?
Медведева: Зачем Вы говорите откровенные глупости?!
Млечин: Ну, какое еще министерство должно было заниматься?
Медведева: Например, детские комнаты милиции этим занимались, министерство внутренних дел этим занималось…
Млечин: Без врачей?
Медведева: …специальные судьи этим занимались, которые рассматривали дела насилия над несовершеннолетними…
Млечин: Без врачей?
Медведева: …а не министерство здравоохранения. Причем здесь министерство здравоохранения? Это уголовные дела.
Сванидзе: Спасибо. После короткой паузы мы продолжим наши слушания.
Сванидзе: В эфире «Суд времени». Идет второй день слушаний по теме «гласность». Вопрос сторонам: «Культура в эпоху гласности — новое слово или социокультурный шок?» Прошу, сторона обвинения, Сергей Ервандович, Вам слово.
Кургинян: Пожалуйста, доказательство № 13.
Материалы по делу.
Из интервью с Георгием Товстоноговым, данного в начале 1989 года, но тогда не опубликованного: «Мне не нужна гласность в перетряхивании грязного белья Ленина, Сталина. Если свобода заключается в такой гласности, то это страшная свобода! Свобода без моральных тормозов — это конец, гибель нации!»
«Российская газета», 16.05.2005 г.
Кургинян: Тут не написано главное — интервью опубликовано не было!
Сванидзе: Оно не было опубликовано, потому что отказали в публикации или просто по каким-то причинам оно не было опубликовано?
Кургинян: Я вообще не могу понять причин, по которым интервью человека ранга Товстоногова, если оно было дано, может быть не опубликовано!
Сванидзе: Ему был отказ в публикации?
Кургинян: Да!
Сванидзе: Спасибо, продолжайте, пожалуйста.
Кургинян: Пожалуйста, доказательство № 14.
Материалы по делу.
Из интервью писателя и сценариста Владимира Кунина: «Мой сценарий, который назывался „Проститутка“, прочитал главный идеолог КПСС Александр Яковлев. Он дал добро, но приказал изменить название. /…/ „Интердевочка“, рядовой сценарий, у меня таких 35 штук. Петя Тодоровский растянул это на две серии, смотреть невозможно. А популярность картины, шумиха — всё из-за темы».
OZON.ru, июль 2000.
Кургинян: Доказательство № 15, пожалуйста.
