Затем, к тому же, если говорить о брестской ситуации, переломе, она не совсем и брестская, потому что помимо Бреста в начале 1918 года было очень много чего, что разрывало страну. Что потом собирали большевики. Мы совершенно не говорим о реальной ситуации в Прибалтике. Мы просто обошли, вообще, что делает Украина в это время. Как она существует в своём тягостном разрыве. И мы здесь почему-то считаем, что это часть России — она не была частью России. Мы не упомянули ни слова о Белоруссии, о мятеже польских легионеров Довбор-Мусницкогои так далее. Так что это сложные вещи, и большевики выкарабкивались из Гражданской, побеждая, понятно, ради своих целей, ради идеи, я ещё добавил бы, что они были люди идейными. Им нужна была власть ради реализации идеи. И, в том числе, идеи восстановление государства России в возможно больших границах.
Кургинян: Позиция Украины на Брестском мире — это тоже очень интересный вопрос.
Сванидзе: Спасибо. Прежде чем предоставить возможность задать вопрос, я хочу сказать, что само по себе наличие идеи никого исторически ещё не оправдывало, потому что это зависит от того, какая идея. А то может быть такая идея, что лучше её и вовсе не иметь. Прошу Вас, Леонид Михайлович, Ваши вопросы оппонентам.
Млечин: Мы говорили вчера о том, что большевики изначально желали поражения России в Первой мировой войне. Это была позиция партии большевиков. Они желали поражения собственной стране в великой войне. Это первое. Второе…
Дьячков: Нет. Неточно. Поражения правительства.
Млечин: России.
Дьячков: Правительства.
Кургинян: Существенно.
Курляндский: Войну ведет не правительство?
Млечин: Я не знаю, что значит — правительство потерпит поражение? Страна терпит поражение.
Дьячков: Это разные вещи.
Млечин: Как это разные вещи? Если страна терпит поражение — терпит поражение и весь народ!
Дьячков: Тем не менее, это разные вещи.
Млечин: Ну, это в Вашем только восприятии.
Дьячков: Царского правительства. Царского — да. Поражения царской России, так скажем.
Млечин: Что значит — поражение царского правительства? А что, это не означало оккупации России потеря /оговорка/ поражения в войне, или что это такое?! Это первое. Второе. Мы говорили о том, что да, Февральская революция, конечно, раскачала Россию, раскачала армию. Но только большевики под руководством гениального Ленина сделали развал армии главной политической стратегией, что помогло им взять власть.
Кургинян: Это не правда.
Млечин: Только они это сделали. До большевиков фронт держался. Вы меня извините…
Дьячков: Да, Боже упаси. Боже упаси.
Млечин: …фронт держался! Немцев не было под Москвой и не было под Петроградом!
Курляндский: Не упасет вас!
Млечин: Ну, не было, даже в Киеве не было немцев до большевиков! Не было. Фронт держался. Это второе. А третье, извините, да, конечно, знаете, больного три года не лечили, он умер. Ну, уж умер, да. Поэтому мы подписываем Брестский мир! Конечно, они довели до этого Россию, что пришлось им подписать этот мир…
Курляндский: Молодец.
Млечин: …Но у меня, знаете, такое мнение, нормальное, что если правительство капитулирует, если оно подписывает акт капитуляции, оно должно с позором уйти. Вот если бы большевики вынужденно, как Вы говорите, ради России, подписали Брестский мир, подали в отставку, и ушли бы, потому что опозорились, не смогли защитить родную страну, вот это было бы нормально, вот это было бы по-человечески.
Курляндский: Вот это логично! Это логично!
Млечин: А теперь, что касается восприятия…
Кургинян: И кто бы остался?!?
Млечин: …восприятия в России.
Кургинян: Кто бы остался-то?!?
Млечин: Если можно, доказательство № 25, что б понять, как офицеры воспринимали Брестский мир.
Материалы дела.
Из воспоминаний Петра Врангеля: «После позорного Брест-Литовского мира на Украину двинулись немецкие войска. Они заняли Крым, большевики бежали. Я испытывал странное, какое-то смешанное чувство. Радость освобождения от унизительной власти хама и больное чувство обиды национальной гордости».
Воспоминания генерала барона П. Н. Врангеля.
Кургинян: О каком мире идёт речь?
Млечин: О Брест-Литовском.
Кургинян: С кем?
Млечин: С немцами, может Вы не знали…
Кургинян: Кого?
Млечин: Большевиков.
Кургинян: Украины!
Дьячков: Украины! 27-го января соглашение.
Кургинян: Украина, которая подписала его раньше. Ну, Вы просто не знаете, скажите.
Дьячков:
