«…ссылаясь на огромные трудности организации всеобщих выборов в России, считал невозможным созвать Учредительное собрание раньше осени. Ряд делегатов даже предлагали отложить до окончания войны. Последний вариант был особенно и наиболее приемлемым с кадетской точки зрения. И сами кадеты не осмеливались открыто заявить о несвоевременности созыва Учредительного собрания в обстановке войны и революции, предпочитая тактику проволочек, намёков на неподготовленность выборов, на возможность фальсификации народной воли, дабы убедить общественность в необходимости отсрочить выборы. В то же время они старались сохранить за собой контроль за механизмом созыва Учредительного собрания».
Вот это высказывание — оно достоверное?
Протасов: Ну, это же мои слова!?! Из моей книги.
Кургинян: Это Ваши слова. Спасибо, я потому их и привожу, что это Ваши слова.
Итак, смысл заключается в том, что кадеты всячески тормозили процесс. И это подтверждено, господин Млечин, высказываниями Ваших свидетелей. И является общеизвестным — не большевики это тормозили, а кадеты.
Второе. Кто утвердил кворум, по которому можно было начать заседание Учредительного собрания?
Протасов: Такого кворума утверждено не было.
Кургинян: Кворум — 50 процентов, кто утвердил?
Протасов: Кворум должно было выработать само Учредительное собрание.
Кургинян: Нет. Для того, чтобы собрать его и считать, что Учредительное собрание собрано?
Протасов:400 человек указал Ленин в своем декрете.
Кургинян: Так. Значит, Совнарком утвердил, что 400 человек достаточно. То есть Ленину достаточно было сказать, что нужно 2/3 и этого бы не собралось. А оно собралось.
Третий вопрос. Скажите, пожалуйста, как были распределены голоса? То есть было ли у правых кадетов конституционное большинство?
Сванидзе: У правых эсеров.
Кургинян: У правых эсеров. Спасибо большое.
Протасов: Их не правильно называть правыми эсерами.
Кургинян: Неважно.
Протасов: Это были просто эсеры.
Кургинян: Ну, вот без левых эсеров и большевиков существовало ли конституционное большинство?
Млечин: Конституции еще не было.
Протасов: Нет.
Кургинян: Нет, конечно. Итак, ни один вопрос законно Учредительное собрание решить не могло.
Млечин: Как, почему? /обращается к Протасову/
Кургинян: Потому что конституционного большинства без большевиков и левых эсеров не было! Не было, правильно?
Млечин: /Как? — обращаясь с немым вопросом к своим свидетелям/
Медушевский: Позвольте я объясню. Ситуация такова. Ленин разогнал комиссию, которая занималась подготовкой выборов в Учредительного собрания. После чего, действительно, возник вопрос о кворуме. Была создана комиссия Урицкого, которая определяла, какие мандаты являются верными. Эсеры отказались участвовать в этом спектакле…
Сванидзе: Урицкий — председатель Питерского ЧК. /Прим. председатель Петроградского ЧК с 10 марта, то есть через 2 месяца/
Протасов: Комиссар Учредительному собранию. /Прим. — комиссар Всероссийской комиссии по делам созыва Учредительного собрания, а с августа 1917 года был членом комиссии по выборам в УС./
Медушевский: И в результате не удалось собрать того самого кворума, о котором Вы говорите.
Кургинян: Значит, кворума не было!
Медушевский: Кворума не было из-за переворота большевиков.
Кургинян: Понятно. Значит, Учредительное собрание не работало!
Сванидзе: Время завершено этой части. Прошу Вас, Сергей Ервандович. Ваш тезис, Ваш свидетель.
Кургинян: Доказательство № 9.
