Давали дойчи мне деньги и на действия против Египта. Большими силами туда уже не пройти, агенты докладывали, что на порогах Асуана бриты построили мощные укрепления, артиллерийские батареи, мини форты, нагнали туда канлодок, солдат. Видать рейд Осман Азрака после Омдурмана им запомнился крепко. Ещё бы! До города Тахты дошли, а от него до Каира 450 км всего. Самые смелые воины уже конными отрядами продвинулись ещё дальше. Вообще после этого похода территория между суданским укрепления у Короско и английским Асуаном, превратилась, по сути, в аналог Дикого поля. Чему были безмерно рады те, кто там жил и кому беспредел был по душе. Кто хотел хотя бы относительного спокойствия и порядка ушли с этих земель в Судан или в Египет.
Так, что ломиться в намертво запертую дверь мы не будем, а вот отломанные доски и дырки в заборе найти всегда можно. Такой дыркой в заборе является пустыня, по ней можно обойти укрепления и пошалить уже за Асуаном, а чтоб местные жители пустыни не стучали англам, пригласить их с собой с целью обогащения.
Так же вполне досягаемые были для моих бойцов оазисы Берис и Харга к западу от Нила и египетские берега Красного моря. До оазисов и Египта на конях и верблюдах добираться, до берегов на больших доу и шхунах доставить отряд поближе к порту Беренис, а обратно уже своим ходом, хотя часть добычи и отряда можно и морем вывести, а может и все силы. Против Египта, Харги и побережья можно действовать небольшими силами, отрядами в несколько сот человек, хорошо их обеспечить, снарядить, вооружить и британцы вновь получат болезненный удар.
Из воспоминаний генерал-лейтенанта Максимова Е.Я. "На страже Империи", — " После сражения у Ганновера, "Львы Судана" приводили себя в порядок. Потери были большие, под четыреста человек убитыми и ранеными среди пехоты и к ним добавлялись ещё потери среди артиллеристов. Мы так же стояли на своих прежних позициях, англичане тоже, было видно, что они основательно закопались в землю. Началась, как сейчас принято говорить позиционная война, ни буры, ни британцы не хотели атаковать друг друга.
Получалась парадоксальная ситуация, буры выигрывали на данный момент войну, хотя выиграть её не могли. Они нанесли противнику ряд серьёзных поражений, заняли значительную часть его территории, и заставили его перейти к обороне на всех направлениях. И именно бурская война дала толчок для разработки в будущем теорий "молниеносной войны" и "малых войн".
19 февраля меня и Ахмед Федила неожиданно вызвали в штаб. Там нас встретил Кристиан Девет, как оказалось и Луис Бота, какой-то высокопоставленный бур из Претории и немец, на взгляд не меньше, чем полковник. Мы даже с Ахемед Федилом переглянулись. Было видно, что Девет и Бота были явно недовольны, они стояли вдвоём, как отстраняясь от бура и немца. Как вскоре выяснилось, им было, отчего расстраиваться и быть недовольным… "Львов Судана" снимали с позиций и отправляли на другой участок фронта, на какой именно не сообщили. Генерал Девет терял на этом участке одно из самых боеспособных соединений, которое только своим присутствием заставляло англичан чувствовать себя беспокойно.
В британских газетах о "Львах Судана" писали, что это безжалостные фанатики нанятые бурами за золото, что они всегда добивают раненых и пытают пленных, и чуть не едят их сердца. Вообщем чушь, несусветная! И это писали британские газеты, которые заявляли, что всегда пишут правду. Только чью? Про Синопское сражение тоже писали, что русские, чуть ли не баграми били турков в воде, не пытаясь их спасать.
На сборы нам дали три дня, 23 февраля мы должны уже были двинуться в путь. Корпус пришёл в движение, начались сборы.
Это день, 23 февраля стал для меня одним из самых замечательных дней в моей жизни. И вот почему. "Львам Судана", частью которых стал и я, устроили… импровизированную овацию!!!
Когда подразделения "Львов" подходили к железной дороге для погрузки, там мы неожиданно для себя увидели построенные вдоль дороги бурские, русские, ирландские роты, роту индусов, испанский взвод и множество любопытных, буров, немцев, французов. Когда "Львы" проходили мимо своих боевых товарищей, с которыми брали Ледисмит, дошли занимая города англичан до океана, отбивали атаки британцев и шли в штыковую против них у Ганновера, они брали винтовки "на караул", офицеры салютовали саблями. Это было признание настоящего боевого братства, которое скрепляется совместными победами, потерями и кровью поверженного врага. Боевого братства, несмотря на цвет кожи и веру. Кто не пережил это сам, может это и не поймёт.
Это было одновременно торжественно и трогательно, когда воины, солдаты разных стран и народов, отдают дань признания друг другу, и прощаются навсегда. Я заметил, что даже суровый Ахмед Федил, был потрясён этим действом, и даже пару раз смахнул украдкой слезу. Что и говорить, я и сам прослезился, когда проезжал против роты русских добровольцев, стоящих "смирно" "на караул".
