Португальцы хитрецы хотели получить расчёт за оказанные услуги и закрывания глаз, ещё 11 — го числа, когда, мы начали разгружаться с составов. Ахмед Федил сказал, что деньги они обязательно получат, но только после того как корпус будет взят на борт парохода. Особо возразить против этого предложения португальцы ничём не смогли, тысячи НЕ белых вооружённых до зубов солдат с артиллерией в дневном переходе до их Бейры производили нужное впечатление. Они получили расчёт, когда последний солдат "Львов Судана" поднялся на борт транспорта. Надо было видеть, как у португальцев разгорелись глаза, когда им передавали мешки и ящики с золотом, предварительно показывая их содержимое. По моим прикидкам счёт шёл на пару десятков тысяч фунтов стерлингов… золотом. Сколько же тогда, должны были получить немцы, и на на какую сумму было взято добычи "Львами Судана" можно было только представлять. Об это неизвестно даже и сейчас после многих лет после событий. После получения оплаты они покинули судно. Прощались мы и с Паулем фон Леттов-Форбеком, он и его отряд оставались здесь. Пожелав достаточно искренне друг другу удачи, мы пожали руки друг другу, пожал он руку и Ахмед Федилу.
После того как все кто был должен покинуть борт, покинули его, транспорт дал ход и стал удаляться от берега, взяв курс в открытое море уходя на юг. Африканская эпопея "Львов Судана", которая со временем вошла в учебники по военному искусству, 14 апреля 1900 года завершилась.
Мы должны были обойти Мадагаскар, чтоб как говориться замести следы, и уже после этого идти в Судан, и как выяснилось позже не зря.
Уже после возвращения, когда я добрался до свежих газет перечитал их все, которые были доступны, я понял, зачем в португальском Мандинго мы взяли более тысячи туземцев.
Они и ещё те, кого им добавили у Бейры, изображали… "Львов Судана", они одновременно с нами грузились тоже на германский транспорт, который стоя в порту Бейры, у них даже было оружие, по-видимому, трофейные винтовки, которые мы взяли в походе по Родезии. И вышёл в море транспорт тоже 14-го апреля, и пошёл через Мозамбикский пролив, где вскоре и был задержан английский крейсером, которой учинил ему досмотр. И нашёл на нём две тысячи туземцев, которые были наняты на работы одной германской компанией и перевозились в Дар-эс-Сала́м в Германскую Восточную Африку.
Получился грандиозный дипломатический скандал, Германия, Франция, Россия, открыто возмущались поведением англичан, называя их действиями пиратством, больше всех, конечно Германия. В их газетах призывали вспомнить времена "вооруженного нейтралитета" и положить конец бесчинству англичан на море, и не только на море. Германия, Франция и даже Россия отправили к берегам Мозамбика и германской Африки военные корабли. В газетах стали писать о возможной войне великих держав против Великобритании. Что взять с этих писак, которым бы только привлечь побольше внимания к себе и своим изданиям.
Надо признать, что немцы отлично провели эту операцию прикрытия по эвакуации "Львов Судана" из Мозамбика. "Львы" ушли домой, англичане нарвались на очередную крупную неприятность. Что можно сказать, блестяще!!! Наши будущие союзники вновь показали свой высокий класс. Что касается португальцев, то они весьма успешно изображали жертву, — мол, вторглись суданцы к нам, угрожали устроить погром страны, что мы могли сделать, и вообще они к нам из британской Родезии пришли.
У мыса Рас Хафун наш транспорт встретил германский военный корабль, и мы в его сопровождении спокойно дошли до Суакина. 29 апреля "Львы Судана" ступили на родную землю. В Суакине меня пригласили с самому Осману Дигне, так сказать генерал — губернатору этих земель. Мы побеседовали с ним о делах бурских и родезийских, я вкратце рассказал ему о наших победах и походах. Перед самым отправлением из Суакина, уже, когда начали почти начали выбирать якорные цепи, к транспорту подошёл катер, на удивление с самим Османом Дигной, и он передал мне письмо, сказав, что оно очень важно для меня и моей Родины. Его я вскрыл, когда мы уже были в открытом море. Оно было написано на русском языке, но по грамматике было ближе к нашему современному, после проведённой языковой реформы. В письме мне настоятельно рекомендовалось встретиться с Леонидом Константиновичем Артамоновым и Леонтьевым Николай Степановичем. Обоих я знал по нашим встречам в России и делам абиссинским. Были там и кодовые слова, которые по известным причинам я не могу назвать даже сейчас.
По прибытию в Россию через некоторое время, я встретился с ними, и эти встречи изменили мою жизнь коренным образом, но по этому поводу у меня нет ни малейшего сожаления. Мало того, я бесконечно этому рад и благодарен автору письма, врученном мне в далеком Суакине. Но, перед этим пришло время мне и другим русским расставаться со ставшими мне боевыми товарищами, соратниками "Львами Судана",и положа руку на сердце скажу, что было это чрезвычайно грустно, но такова судьба.
