Через "русских" корейцев устанавливали связи с большой Кореей, большую роль здесь сыграл Чхве Джэхё, в православии Пётр Семенович Цой, волостной старшина Янчихэнской волости Приморской области, где массово проживали корейцы, и корейского посланника в России Ли Бомджина. Через них мы в дальнейшем вышли на лидеров повстанцев, Ли Бомъюна, приближенного императора Коджона, установили связь с Ли Сансолем, авторитетным политическим деятелем, бывшим заместителем министра юстиции корейского правительства, к организации антияпонской борьбы были привлечены Ли Джун и Ли Виджон, последний был сыном посланника в России Ли Бомджина. Вот через посланника в России и Ли Бомъюна, мы установили связь с императором Коджоном, оказал нам в этом негласную помощь Карл Иванович фон Вебер, бывший русским посланников в Корее в 1896–1897 годах, и в апреле 1903 года вновь посещал Сеул и встречался с корейским императором, и К. А. Алексеев бывший у Коджона главным советником министерства финансов и управляющим таможенным ведомством Кореи. К началу войны было создано Кунминхве — Корейское национальное общество, которое стало центром организации борьбы корейцев против японцев, в общество приходили деньги, люди, и через него же они и уходили в нужные направления. Наши власти, как на Дальнем Востоке, так и в Петербурге закрывали на это глаза, а с осени 1903 года стали оказывать поддержку, проблем с переходом границы для "наших" корейцев с грузами или без теперь не возникало, как на суше, так и на море. Наконец-то были сделанные положительные выводы из британского опыта в мире и на Кавказе против нас и нашего против британцев у буров.
Во многом благодаря этому, и нашим собственным усилиям под прикрытием горных и лесозаготовительных работ в глухих местах Приморья на границе с Кореей были созданы учебные лагеря, где из отобранных корейцев с нашей и корейской стороны с лета 1902 года начали формировать и обучать сначала две роты, а с весны 1903 года два усиленных батальона до тысячи человек каждый. В них старались как можно больше привлечь кадровых военных из корейцев, офицеров, унтеров и рядовых, и тех, кто уже повоевал в рядах Тонхака и Ыйбёна, сумели подключить для обучения восемь унтеров и одного офицера, Л. Афонасьева, которые обучали корейцев в составе миссии полковника Генерального штаба Д.В.Путята в 1896–1898 годах.
Пресловутая безобразовская "Восточноазиатская промышленная компания" своими действиями для этих дел сыграла положительную роль, она отвлекала на себя внимание, японцев и британцев, и делала это весьма успешно.
Вооружали корейские батальоны китайскими винтовками, их самих и патронов к ним оказалось много на складах в Порт-Артуре, это были забытые трофеи из Таку, но, нам о них напомнили, как не странно из Африки. Кроме винтовок корейцев вооружали, русскими списанными ракетными установками, горными пушками Барановского, трёхствольными картечницами Пальмкранца, всё это покупал Судан как бы для себя и, перепродавал, как металлоконструкции подставной корейской фирме в России. Корейцы так же получали боевой опыт через натаскивание на хунхузах, тем более у них к ним были свои старые счёты.
Планировалось, что эти батальоны и отряды партизан в самой Корее, должны были стать костяком повстанческой армии, которая, по сути, откроет японцам ещё один театр боевых действий и заставит отвлекать на него значительные силы и ресурсы.
Но, это было не всё. У японцев кроме Корем, ещё была ахиллесова пята, и создали они её из-за своей жадности. Речь идёт о Формозе.
Идея во время войны с Японией вновь разжечь на прекрасном острове пламя антияпонского восстания, имела африканские корни. Впервые её озвучил Леонид Константинович Артамонов, после своего возвращения из Африки. Озвучил в крайне узком кругу. После этого началась работа, и в ходе накопления сведений стало приходить понимание, что это вполне возможно!
