Поэтому прямо написал, о, том, что Николая надо либо менять на Михаила и окружать его людьми, которые будут по-настоящему радеть во благо России или убеждать Николая, что нужно начать править по-другому и привлечь для этого других людей. Но, он упрям, поддаётся влиянию окружающих, и прежде всего своей жены, и на первом месте у него свои интересы и семья, а не Россия, он не правит по велению сердца, а несёт крест, выполняет обязанности императора, — такой император России в такое сложное время, НЕ НУЖЕН, он и его окружение погубят и страну и себя, ВСЕХ. Причём скоро… в течение ближайших 20 лет.
Высшему уровню было прямо написано, если они не начнут серьёзно и немедленно реформировать, менять Россию, людей во власти, то получат проигранную войну с Японией, революцию, общий кризис, невыгодную и тяжелую для России мировую войну, роль пушечного мяса в ней, предательство союзников, новую революцию, свержение монархии, бардак, захват власти революционерами, гибель империи и династии. И то том, что представителям династии и её сторонникам не будут хотя бы через формальный суд рубить головы, как во Франции, их будут расстреливать БЕЗ суда и следствия, ВСЕХ, кто попадёт в руки революционерам, и как следствие всего этого гибель миллионов людей в России и её самой. То есть если не начнут действовать здесь и сейчас, то они просрут — ВСЁ!!!
Артамонов когда это писал, стал, постепенно бледнеть, когда мы закончили, спросил меня, — "Это всё правда!!!???" "Да. Так и будет, если оставить всё как есть", — ответил я. "Как всё это остановить, избежать и спасти Россию!?", — спросил он меня. "Россию надо лечить. Лечить терапией и хирургией, реформировать и ампутировать", — был мой ответ. — Реформы в масштабах России, увы, не ваш уровень, но лично вы и люди которые за вами пойдут, сделать сможете для России многое. Первое, — начал я, не давая ему успеть задать вопрос, — "Как?"
И он услышал от меня следующее, — "Вы Леонид Константинович Артамонов должны стать по возвращению в Россию новатором в военном деле, найти себе единомышленников из знакомых, тех, кто с высокой степенью гарантии воспримет новинки положительно, и всячески пропагандировать и внедрять их. Для этого нужны, старшие офицеры, энергичные, толковые генералы, полковники, командиры корпусов, дивизий, бригад, полков, далее должна сработать цепочка по вертикали и горизонтали, если "наши" великие князья воспримут сведения из писем, хотя бы частично положительно, то будет и поддержка сверху".
"Далее в китайском походе вы должны показать эффективность себя как военного, с помощью новшеств, хотя китайцы конечно противники будут, так себе, но, всё же это будет практика, а не теория. После Китая вы получите звание генерала, авторитет и появиться возможность, более широко, распространять новые идеи, — излагал я свой план для Артамонова.
Затем шла задача максимум, Артамонов должен был вместо Засулича, получить командование Восточным отрядом на Ялу, или стать его начштаба или хотя бригадой в его отряде командовать, и занять ею левый фланг позиции, там, где японцы будут совершать удар в обход русских, и не дать им этого сделать. После успеха у Ялу или поражения, без разницы, японцы даже после поражения там всё равно возьмут вверх, нагонят солдат и артиллерии и пробьются, пусть, главное, чтоб как можно с большими потерями и без окружения русских сил. После Ялу он должен будет перевестись на Квантун, это будет не сложно, желающих будет мало. Тут Артамонов усмехнулся и сказал, — "Это точно!" "И там вместе с генералами Кондратенко, Белым, Надеиным, и держать перешеек сверх своих сил и не пускать японцев на Квантун и Дальний, — продолжил я. — И потом после войны, будет она выиграна или проиграна, вы будете и дальше, прилагать все усилия, чтоб сделать армию России сильнее… если останетесь живым. К вам будут прислушиваться, особенно если вы займете серьёзный пост в военном министерстве".
Полковник молча смотрел на меня. Я продолжил, — "Это трудный путь, вас будут ждать неудачи, менять старое на новое, особенно в армии, очень не просто. Вы сами это знаете". Он молча кивнул. "Но, Леонид Константинович, это будет только часть вашей деятельности… видимой, — сказал я, посмотрев на него. — И её будет недостаточно, чтоб, решать проблемы, и попытаться спасти Россию. Этого будет мало. Надо будет делать больше… и не явно".
