В довершение всего мы даже обустроили небольшую ванную комнату в Голубом доме, несмотря на осуждение со стороны сотрудников администрации президента, и облагородили тропинку, которая ведет к резиденции президента. С мыслями о том, что с конца 2007 года к работе приступит новое правительство, и оно не сможет сразу заняться текущими техническими вопросами, мы спешно провели ремонтные работы. Мы понимали, что создание сплоченного и единого правительства занимает много времени. К тому же это большая нагрузка на бюджет. И своими действиями мы пытались уменьшить финансовое и моральное бремя, возложенное на новое правительство, взяв на себя решение подобных вопросов. Однако все было впустую.
После проведения президентских выборов до дня отставки действующего правительства оставалось два месяца, поэтому президент был очень занят текущими делами. И в этих заботах он больше думал об историческом процессе, нежели о собственной выгоде. Он поручил нам максимально тщательно и аккуратно завершить упорядочивание всех материалов и записей, чтобы по возможности не передавать незавершенные дела.
В итоге все, что останется от этих пяти лет, промелькнувших как вспышка, – это записи. Поэтому президент настолько трепетно относился к записям и материалам с самого начала своего срока. Конечно, пятилетняя история успехов и неудач, зафиксированная документально, не только послужит материалом для исторической оценки, но, я надеялся, будет эффективно использована следующим правительством. Руководить этим процессом должен был я. Со стороны секретарей и административных чиновников поступало очень много жалоб, потому что, хотя все понимали глубокий смысл задачи, нам пришлось не спать в течение нескольких недель из-за огромного объема работы. Многие задавались вопросом: не будут ли наши непосильные труды в конце года напрасными? Но президент лично подбадривал нас, и в итоге мы смогли закончить работу.
С другой стороны, у Но Мухёна также было много дел, связанных с подготовкой к жизни после отставки. Президент уже давно решил, что после отставки отправится в родную деревню Понха. Но Мухён с самого начала считал, что будет хорошо, если после отставки он сможет быть полезным с точки зрения развития политики региональной сбалансированности. Поэтому он имел твердое намерение после ухода из Голубого дома отправиться в провинцию.
Примерно с 2005 года он был в поиске подходящего места. Он хотел выбрать одну из деревень, которая была бы уютным местом для жизни. Так как он питал большой интерес к лесохозяйственной деятельности, то попросил начальника Лесной службы Республики Корея посоветовать ему подходящее место.
Однако необходимо было принять во внимание и практические вопросы, такие как, например, необходимость покупки земли для строительства дома и подготовки всего необходимого для жизни. И в итоге он решил поехать в родные края. Решив, что подходящим местом будет деревня Тэдон в ближайшем регионе Кимхэ, он даже начал активно искать там участок, но в конце концов все же остановил свой выбор на родной деревне Понха. Это было примерно во второй половине 2006 года.
Разработкой проекта дома Но Мухён попросил заняться архитектора Чон Гиёна. К сожалению, сейчас он уже ушел из жизни. Хотя земля была очень дешевой, по сравнению с Сеулом, из-за расходов на строительство президенту пришлось даже взять кредит в банке. Я считал, что президент сможет полностью выплатить кредит, если после отставки напишет книгу или будет проводить лекции.
Я тоже постепенно готовился к жизни после отставки. Мысли остаться в Сеуле у меня не было с самого начала. Я считаю серьезной проблемой то, что высокопоставленные чиновники после своей отставки не возвращаются на родину. Например, в прошлых правительствах было много выходцев из Пусанского региона, но если говорить о тех, кто вернулся в Пусан, то, насколько я знаю, это сделал только бывший министр морских дел и рыболовства, который сейчас является ректором Корейского морского университета. На уровне министров таких людей только двое – он и я.
Хотя возвращение в Пусан было для меня в целом закономерно, я хотел уехать в сельскую местность в окрестностях Пусана даже больше, чем в сам город. Я был истощен как физически, так и морально. Мне в голову приходили мысли, что мое усердие было совершенно бессмысленным. Вне зависимости от того, признаем мы это или нет, по факту оценка «Правительства участия» была безжалостной. Уровень поддержки президента был крайне низким, партия раскололась. В попытке воссоздать политическое единство нас ждал абсолютный провал. Лагерь прогрессистов рухнул в одночасье. Конечно, самая большая ответственность за это лежала на нас, как на тех, кому доверили государственное управление. Я хотел скрыться от этого мира и жить в тишине и спокойствии. Я как будто сам себя отправлял в ссылку, поэтому искал убежища в сельской местности.
