От толпы отделились мальчишки и с веселым гамом побежали навстречу конникам. Толпа заволновалась, загудела и, растекаясь по полю, двинулась вперед. Вот уже амгинцы, мужчины и женщины, смешались с лошадьми, хватая бойцов за ноги.
Отряд, стоявший в строю, вдруг без команды сорвался с места и тоже побежал навстречу конникам. Гудзинский едва поспевал за своими бойцами.
Вскоре все смешались — слобожане, красноармейцы из Якутска и бойцы амгинского гарнизона…
Федор попал в железные объятья командира второго взвода, крупного широкоплечего якута с большими руками.
— Федор! — в безудержной радости крикнул подбежавший Гудзинский и широко раскинул руки. — Браток ты мой!..
— Трошка!.. — Федор вырвался из объятий взводного и бросился к Гудзинскому.
Они хлопали друг друга по плечам, целовались и, как расшалившиеся мальчишки, обнявшись, повалились на землю.
— Отец, вставай. Сыро!.. — сквозь смех сказал Семенчик.
Федор и Гудзинский помогли друг другу встать.
— Это мой сын! Семенчик!..
Гудзинский вскинулся:
— Да не может быть?! Сын?.. Разыскал? Да ты погляди на него: вылитый Федор! А я-то… Я ведь, почитай, с пеленок знаю его. Воевали вместе. А мне даже в голову не приходило…
— Вот встретились наконец… — сказал Федор, с гордостью глядя на Семенчика.
— Радость-то какая!.. — Голос Гудзинского предательски задрожал, он бросился обнимать Семенчика.
Федора окружили. Несколько пар крепких рук оторвали его от земли.
— Качать командира, качать!..
Семенчик подхватил слетевший с головы отца шлем с красной звездой.
Из-за горы, проступавшей сквозь поредевшую утреннюю дымку, на том берегу Амги всходило солнце. Большое, яркое…
Новый безоблачный день занимался над якутскими просторами.
