— Посмотри внимательно на вагоны. Видишь, многие двери открыты, но вот ступени не опущены. А их надо опустить — без этого люди будут корячиться полчаса, пока залезут, а нас к этому времени всех нахрен перебьют. У нас тут много стариков и детей, да и женщинам нужны ступени, так что опустить их по любому нужно. Я бы и сам это сделал, но ты молодой и прыткий, у тебя это получится лучше и быстрее. Как только опустишь все ступени, запрыгивай внутрь и помогай залазить остальным. Чем быстрее все погрузятся, тем скорее мы поедем. Готов?
— Да. — Леха собрался с духом, выпрямился и стал у двери наизготовку. — А как ступени опустить? — Вдруг спохватился он.
— Залезешь внутрь, увидишь рычаг. Там разберешься. Готов? Пошел!
Двери распахнулись и Лешку буквально вытолкнули на улицу. Дальнейшие пятнадцать минут были самыми длинными в его жизни. Он побежал к первому вагону, залез в него, нашел рычаг, некоторое время покопался, разбираясь с системой, затем опустил ступени и через вагон бросился к следующему входу. Он перебегал от двери к двери, его руки замерзли, он порезался, но упрямо тянул рычаги, понимая, что от его действий сейчас зависело много жизней и скорость, с которой он приближается к Кате. И это придавало ему сил. Он работал с точностью автомата.
Люди вваливались в вагоны разноцветным потоком, теснились, толкались, едва не устроив давку. Мужчина с кувалдой и седой старичок вместе с ним, похоже, тот самый Семеныч, командовали погрузкой, а помогали им в этом несколько ребят в форме — группа охранников вокзала. Когда последний рычаг был сдвинут, Лешка, изнывающий от холода, с окоченевшими синими пальцами, тяжело дыша упал на пол прямо в тамбуре. Силы покинули его, и он уже не обращал внимания на толпы людей, погружающиеся в вагон. Но чьи-то крепкие руки подняли его на ноги, завернули в теплый плед, заботливо провели через вагон и усадили на мягкое место.
— Спасибо тебе, малый. — Сквозь усталость и внезапно накинувшуюся сонливость, услышал Лешка. — Ты сегодня спас четыреста человек. Гордись этим.
— Спасибо. — Пробормотал Леха, погружаясь в сон. Его организм сдался, все пережитые треволнения, весь этот напряг, все это оставило его без сил. Он прижался головой к окну и засопел. Поезд двигался.
Мужчина аккуратно поправил края пледа и очень тепло, по-отечески посмотрел на молодого парня.
— Спи, отдыхай…
— Это правда? — Голос Рики звучал глухо.
— Что, правда? — Сашка залпом допил остатки пенного напитка, бросил пустую тару в урну и упал на диван, тяжело вздыхая.
— Он побежал ко мне, потому что я ему дорога?
По глубокому вздоху Сани, по тому, как он закрыл лицо руками, было понятно, что он ждал именно этого вопроса. И очень не хотел отвечать. Он сел, опустив голову. Но он был моим другом. Наверное, другом.
— Дорога. — Очень неохотно сказал он и потер глаза пальцами.
— Насколько?
Санька посмотрел на Рику. Он так и не смог понять, что же именно было в ее взгляде. Но там точно бушевал океан чувств.
— Настолько, насколько это возможно.
— Давно?
— Со Дня первокурсника… Да-да, с того самого момента как он с тобой танцевал. Вы потом встретились в универе…
— Это было случайно. — Рика вдруг занервничала и Санька уловил это.
— Потом ты дала ему свои стихи, а дальше… Он говорил, что нет, но я все видел.
— Значит… — Рике явно было неудобно, услышанная информация здорово смущала ее. — Все это время…
— Пока я пытался тебя добиться, он тихо тебя любил. — Сказано это было холодно, почти безэмоционально, потому что боль Саша умело скрывал.
— Господи. — Рика закрыла лицо руками. — С ума можно сойти.
— А ты? — Этот вопрос холодными мурашками пробежал по спине девушки. — Как ты к нему относишься?
— Он дорог мне. — После некоторого молчания заговорила Рика. — Он мой друг.
— Только друг? — Рика не видела, с каким огнем в глазах говорил Санька.
— Да… друг.
— Значит друг. — Саша медленно произнес эти слова, прошел к холодильнику и достал еще пива. — Главное, чтобы ты в это верила… А я?
— Ты? — Напряжение между ними достигло ощущения натянутого каната.
— Да. Я.
— Т-ты тоже мой друг.
— А вот этому я поверю. — Санька больше не скрывал горечь. Он откинулся на спинку дивана.
— Саш, сейчас не самый лучший момент для ревности.
— Я не ревную. Просто он забрал у меня все.
— Ничего он у тебя не забирал.
— Но ты не со мной.
— Но и не с ним. Я сама по себе.
— А у меня был шанс?
— Саш…
— Просто ответь.
— Был. Но ты слишком нетерпелив.
— Ну еще бы. Зато он, тот еще романтик!
— Не надо так.
— А как надо?
Рика не ответила. Она просто отвернулась, опустив голову.
— Прости. — Пробормотал Саня. — Правда прости, я перегнул.
— Ничего.
— Ты мне нравишься. — Сашка пошел ва-банк. — Давно нравишься, с первых дней. Но чтобы я не делал, какие бы средства не использовал, ты только отдаляешься от меня.
