Я посмотрел в окно и тут же зажмурился, потому что в глаза резко ударил ярчайший белый свет. На какое-то время он полностью залил всю аудиторию, ослепляя и согревая, неприятно согревая кожу. Затем он резко исчез, будто кто-то нажал выключатель. Послышался отдаленный шум, похожий на глухой удар. Через секунду земля пришла в движение. Я почувствовал, как пол стал вибрировать под ногами, здание затряслось, по стенам побежали мелкие трещины. Затем наступила зловещая тишина. Два абсолютно непонимающих немного тревожных взгляда встретились, затем мы с Санькой медленно поднялись с мест и двинулись к окну.
— Эй, вы чего? — Резким шепотом окликнула нас Маша, наша однокурсница.
— Ты что, не слышала? — Удивленно ответил Санька.
— В чем дело?
Мы обернулись на строгий голос преподавателя и невольно остановились. Ладно педагог, которому античная литература была, вероятно, важнее даже третьей мировой войны, но наши однокурсники. Каждый из них подозрительно разглядывал нас. В их взглядах было примерно тоже непонимание, что и в Сашкином, а значит и моем, но их глаза не излучали тревоги. Наши же сердца почему-то колотились так сильно, что я ощущал, как вибрирует свитер на груди.
— Вернитесь на места. — Нетерпеливо скомандовал преподаватель, достаточно сильно возмущенный тем, что мы прервали лекцию.
В этот момент раздался очередной грохот. Стекла затрещали, готовые вот-вот разлететься на тысячи мелких осколков, а трещины на стенах выросли в размерах. С потолка посыпалась штукатурка. От неожиданности мы с Сашкой пригнулись, а затем инстинктивно повернулись к большому окну. Там, вдалеке, примерно на месте центральной городской площади, в воздухе, поднимаясь выше домов, насколько хватало взгляда, росло громадное облако пыли. Мы невольно пригнулись, выглядывая из-за высокого подоконника.
Все вышеописанное произошло буквально за пару секунд. Половина нашей группы вскочила с мест и отпрянула от окна, другая просто попятилась в стороны, преподаватель вскочил на ноги. Тревога наконец-то охватила всех остальных.
— Как ты думаешь, что там? — Саня вытер нос от пыли.
— Не знаю. Может взрыв?
— Ребята, хватит! Это уже не смешно! — Эти слова принадлежали нашей старосте Кате.
Тревога действительно наполняла всех, но отпрянули наши друзья не от окна, а от нас. Это читалось в глазах. Достаточно было простого взгляда. Это отлично получается у хороших актеров, когда главный герой встречается с психопатом. Чем лучше актер, тем качественнее взгляд. Сейчас, каждому нашему одногрупнику, да и преподу, можно было спокойно вручать «Оскара». Каждый смотрел на нас как на душевно больных, некоторые особо умные ребята медленно доставали сотовые телефоны, я же понятия не имел что делать.
— Вы что, не видите? — Отчаянно проговорил я, все еще цепляясь за надежду. — И не слышите? Вы что?!
Я поднялся на ноги и двинулся к собравшимся вокруг людям, но все тут же шарахнулись назад, так поспешно, что некоторые даже споткнулись о стулья и парты. Только преподаватель, сделав, очевидно, грандиозное усилие, сделал шаг ко мне.
— Успокойся. — Мягко заговорил он, как переговорщик с террористом. — Я понимаю, мы все иногда перенапрягаемся. Ты только успокойся и не делай резких движений.
— Вы что, не видите? — Проговорил я, чувствуя как подступают слезы. Я был в положении маленького ребенка, которому не верят, чтобы он не говорил. Я лишь мог отчаянно показывать в сторону окна и взывать к своим друзьям.
— Хватит! — Вновь заговорила Катя. — Хватит, это правда не смешно! Вы уже всех напугали, прекратите! Хватит!
— Смотрите! — Вскричал Санька.
Я бросился к окну. Зима в наших краях уже лет семь не могла похвастаться обилием снега или лютыми морозами. Как правило, даже если снег выпадал, а стрелка термометра падала ниже десяти, это не продолжалось долго. Не дольше недели. В этот год декабрь вообще выдался чересчур мягким. Словно это было не начало зимы, а уже середина марта. Солнце светило последние несколько дней, земля была достаточно сухой. Восточный ветер только способствовал этому. Вот и сейчас, он быстро раздувал клубы пыли, и нашему взору представилось громадное беспредельно высокое темно-синее здание.
— Господи. — Прошептал я.
— Да сделайте же с ними что-нибудь! — Прокричала Катя.
Сашка резко обернулся и только сейчас заметил, что происходит что-то неладное. Он хотел было открыть рот, но в этот момент из здания вырвался громкий трубный звук, от которого стекла снова завибрировали. В этом звуке таилась угроза, я почувствовал ее кожей, которая покрылась мурашками, волосами, которые ощутимо вздыбились, сердцем, которое сжалось как сдутый футбольный мяч. Сашка тоже это почувствовал. Я понял это по его глазам, когда наши взгляды встретились. Я никогда не был в экстремальных ситуациях, во всяком случае, не такого масштаба, но что-то внутри меня позволяло мне сохранять хоть какое-то самообладание и принимать нужные решения.
Мы повернулись к однокурсникам готовые действовать, но тотальное непонимание на их лицах, в их глазах, все те же взгляды как на психов, мощно подорвали нашу уверенность.
