– Можешь оставить себе. Так сказать, на память. Как сувенир. Будешь Кире показывать. Я не жадный. И мне сейчас так свободно. Вообще думаю, без них ходить, – радостно сказал Паша и станцевал короткий танец бёдрами. – Но на нём могут быть наши отпечатки. Мы же нарезали колбасу и так далее.
– Ну, скажем копам, что были пьяны, не соображали. Только говорим так, в том случае, если опечатки будут явными. Их может быть настолько много, что будет не разобрать, где чьи.
– Ты не думаешь, что они обвинят нас в убийстве. Большой заговор. Я думаю, они нас всех загребут. Скажут, что это ритуальное убийство. Мы все сектанты и после убийства, не побежали в панике до города, а сидели в доме, пили чай и болтали ни о чём до утра. Я не думаю, что сегодня кто-то, кроме Димы, уснёт. А это невольно наталкивает на обвинения.
– В любом случае этот нож из дома Жорика, значит, что на нём автоматически могут быть его отпечатки и наши, – Стас выкинул трусы в пакет с мусором и принялся собирать остатки еды.
– Я боюсь, что многое играет против нас. И ещё этот сосед. Как-то всё идёт не к добру.
– И что ты предлагаешь? Я же вижу, что ты что-то задумал? – Стас хитро улыбнулся и посмотрел на Павла с вопросительным взглядом, положив в рот кусок холодного мяса.
– У нас два выбора или мы похороним Тёмку в огороде и поклянёмся никогда этого не вспоминать. Только придётся рыть очень большую и глубокую яму. Искать трактор, чтобы как-то поднять эту тушу и скинуть его в яму. Хотя можем его перекатить, думаю, что он как снежный ком, хорошо катится, – затараторил Паша, перебирая варианты.
– Давай сразу второй вариант. Ты уже слишком далеко заходишь.
– Второй вариант простой. Нужно выяснить кто убийца и подстроить все улики под него. Ты же понимаешь о чём я? – Паша сел за стол и подвинул к себе пачку чипсов. – В деревне живёт алкаш и три бабки, так нам сказал Жора. Не думаю, что это кто-то из них, хотя не будем никого исключать. И нас семеро.
– Семеро?
– Да, Стас, семеро. Я не могу исключать тебя, так же, как и ты, не можешь исключить меня. Логично? Логично. Давай не будем забывать об этом. И сейчас не время такое обсуждать, не здесь.
– Ты прав. Будем играть свои роли в мафии и рано или поздно узнаем кто убийца или… – Стас замялся и продолжил, – неважно. Мы все учимся вместе и часто находимся друг у друга на виду. Мы сможем это сделать.
– Вот именно, будем играть. Вся наша жизнь – один сплошной спектакль. Вся наша жизнь – игра! – пропел Павел и засмеялся.
– Паш, прошу тебя, не пой. Ты воешь как помойный кот, – Стас налил себе сок и немного отпил. – Значит, у нас есть одна ночь, чтобы выяснить, кто это сделал. Ну, или выдвинуть самую правдоподобную версию. Мы же понимаем друг друга?
– Да, я помню тот разговор, не думал, что всё будет так. Но игра в «Мафию» уже запущена. Деваться некуда. Мы же можем и выбить из кого-нибудь признание. К примеру, у Крота.
– Ага, значит, запишем на телефон его чистосердечное признание, и сдадим нашим правоохранительным органам. Идея неплохая.
– А потом начнутся интервью, передачи и так далее.
– Замолчи, – Стас ударил по столу. Одна из вилок упала на землю. – В деревнях всегда слишком тихо и я не исключаю, что нас идеально слышно в доме, – прошептал Стас. – У нас выработался идеальный план, ничего не скажешь, только давай не раскрывать карты раньше времени. Город ещё не спит, а мафия не проснулась.
– Извини. Я случайно. Не хотел.
– Ладно, забыли, – сказал Стас и продолжил собирать остатки еды. – Только как мы будем выбивать признание? Не кулаками же. Ещё синяки останутся.
– Поиграем в «Мафию». Каждый выдвинет свою версию. Ты же видел, настрой девчонок? Они показательно плачут, а сами спокойно могут, воткнут нож в шею. У каждого свои скелеты в шкафу.
– Паша!
– Что? Что я такого сказал?
– Да, ничего, кроме того, что у нас уже труп с ножом в шее. И ты снова говоришь лишнее.
– А, да. Прости.
– Давай лучше помолчим. Нужно поторопиться. Нас долго нет. Они могут что-то заподозрить. Сейчас нам нужна тишина.
Паша провёл руками по губам, будто застегнул молнию и начал помогать Стасу. Парни собрали со стола остатки еды, слегка отмыли чайник, набрали в колонке воду и зашли в дом. Внутри все студенты сидели серьёзные и занимались своими делами. Складывалось впечатление, что никто ничего не говорил, пока друзей не было. Кира смотрела на дверь, ожидая, когда придёт её любимый. Маша фотографировала себя и пыталась придумать интересную подпись к каждой фотографии. Света пальцем крутила на шее верёвку с крестиком и листала приложения, открывая всё, что ей попадалось. Дима уснул, откинувшись на спинку дивана. Жора смотрел на пол не моргая.
– И что это мы такие печальные? Умер кто? – сказал Паша и поймал множество гневных взглядов. – Я пошутил.
– Паш, ты, как всегда, – отталкивая друга с прохода, сказал Стас. – Когда уже начнёшь думать, перед тем как шутить?
– Наверное, в следующей жизни, а это значит, – Паша замер в ожидании, что кто-то продолжит его фразу, но все молчали, – только после смерти.
– Ну, ты и урод.
– Я знаю, по-другому жить не умею. Вот такой я шут.