Сооруженный внутри астероидной массы Фридонии цех по форме напоминал галерею. В мерцании холодного света виднелся высокий массивный стальной барьер с яркой красной предупредительной надписью:
НЕ ПОДХОДИТЬ! СИТИ!
За барьером молоты из сити-металла ковали слитки сити-железа — антиматерия, работающая над антиматерией, грозя в любой момент породить разрушительные волны неуправляемой энергии, если хоть одна частица материи случайно столкнется с антиматерией.
Внезапно неизвестный метательный аппарат приблизился к Фридонии. Астероид задрожал. В безвоздушном пространстве не было слышно звука. Страшная вспышка света заполнила пространство бледным мертвенно-голубым светом.
Ник Дженкинс посмотрел на счетчик радиоактивности и понял, что он умрет. Умрет от поражения сити!..
Вот что сообщал о сити в своей статье «Антиматерия» ученый Мартин Бранд (Земля, Солнечный город, 2171 год):
«Все это было старо как мир. Кратеры, образовавшиеся от падения метеоритов. Стремительные звезды, прошивающие ночное небо Земли. Рождение планет, взрывы старых звезд, космические лучи. Выщербленное лицо Луны и обломки, которые называли астероидами с планеты Адонис.
Механизмы ядерных реакций были известны, потому что человек, который расщепил атом, создал и теорию антиматерии — вывернутых наизнанку атомов с отрицательно заряженными ядрами и орбитальными позитронами. Имея гораздо больше свойств, чем известно людям, это вещество находится в покое до тех пор, пока, не приходит в соприкосновение с земной материей.
Контакт между двумя типами материи дает взрыв. Противоположные заряды притягивают друг друга, сталкиваются и взаимоуничтожаются, Эйнштейн вычислил силу выделяемой при этом энергии — около 25 миллионов джоулей на килограмм вещества, участвующего в реакции. Теория существовала давно, но впервые ее подтвердили на практике космические инженеры. Они построили космические корабли, которые свободно преодолевали межпланетные пространства. И, некоторые из них умирали превращая теорию в реальность. Антиматерия внешне ничем не отличается от земной. Узнать ее можно только при помощи контакта, но контакт всегда разрушителен.
Бросая вызов смертоносной материи, космические инженеры назвали ее «сити». Они отважно стремятся завоевать ее. Самая мощная энергия, известная до сих пор, она может порождать новую свободу — свободу силы. Но будучи использованной во зло, она может раздавить любую человеческую свободу. Эта проблема, эта угроза стоит перед всеми нашими планетами сегодня».
Пустота зияла. Неумолимая враждебность разбивалась о холодную темноту, выжидая, чтобы нанести удар. Опасность убегала от него в засасывающую пустоту, хитро дразнила, безжалостно возвращалась. Опасность глядела жестокими глазами холодных звезд.
Никол Дженкинс, космический инженер, молча прокладывал себе дорогу. Его орудием был буксир. Сконструированный для сбора и перемещения сити-метеоритов, буксир представлял собой смесь механического чудовища, бульдозера и космического корабля. Он был полуземной-полусити. Кабина с сиденьем, на которое взгромоздился Дженкинс, маленький атомный реактор внизу и парагравитационная передача сзади были изготовлены из земного вещества, к которому космонавт мы безопасно прикасаться. Передняя же часть покрытая за толстым свинцовым противорадиационным щитом, — зияющие металлические челюсти и корзина для руды внизу — выплавлялась из антиземной стали. Остроумно задуманные соединения, не допускали контакта разнородных веществ.
Дженкинс сосредоточенно управлял машиной, его гибкое тело приникло к бесчувственному механизму, серые глаза настороженно глядели вперед. Вцепившись в холодный руль занемевшими руками в неудобных бронированных перчатках, он вел тяжелый буксир сквозь злобное презрение безжалостного пространства.
«Вперед, малыш!»
Единственным звуком, который воспринимал его слух, было шипение кислорода из клапана, находящегося под подбородком. Его надежды и опасения превращали этот звук в голос, беспрерывно повторяющий в безмолвной космической ночи: «Лучше вернись!»
Он пытался не слушать, потому что знал уже немало стариков, чьи пустые глаза будут вечно созерцать призраков долгого одиночества, чьи губы будут всегда шептать что-то существам, рожденными их собственным сознанием в мертвой и безжизненной пустоте. Но он был еще молодо и крепок. Ник хотел жить, хотел работать.
«Назад, человек!»
Он сжимал губы, чтобы не отвечать, потому что слишком многие сходили с ума, начиная разговаривать со своими кислородными трубками. Люди не были созданы для этого высокого порога пустоты, холода и летающих обломков камня. Марс, Венера и Юпитер были достаточно жестоки к колонизаторам, встречая их непривычной температурой, чужой атмосферой и новыми законами гравитации, но они, по крайней мере, были мирами, которые космические инженеры пытались превратить в обитаемые колонии Земли, где люди могли бы находиться без защитной брони, без кислородной трубки, от которой зависит их жизнь.
«Ты чужой».