Лизе наложили тугую повязку, и её поместили в покои для отдыха. Доктор велел ей не вставать и как можно больше отдыхать, чтобы быстрее восстановиться. Теперь она не могла спускаться в музыкальную комнату, и большую часть времени проводила в постели, скучая и пролистывая книги, которые, как она сама говорила, были ужасно неинтересными.
– Знаешь, если бы я могла ходить, – как-то сказала Лиза, когда я пришёл навестить её, – я бы сейчас играла на рояле или, может, мы бы снова сходили на рыбалку. Но вместо этого я читаю эту скучную книгу о дворцовых интригах.
Она подняла книгу, показывая мне обложку, и скорчила недовольную гримасу.
– Прости, что так вышло, – тихо сказал я, чувствуя себя виноватым.
– Да ладно, не ты же сбросил меня с лошади, – усмехнулась она, – это я сама не справилась.
Мы посмеялись, и я почувствовал, что, несмотря на инцидент, наши отношения стали ещё ближе.
Лиза, несмотря на своё упорное желание не показывать скуку, всё-таки стала жаловаться всё чаще. Она не могла ходить, и чтение книг, которые ей нравились раньше, теперь стало для неё тягостным. Видя её уныние, я решил, что пора что-то предпринять.
– Лиза, а что если я изобрету для тебя новую игру? – однажды предложил я, пытаясь приободрить её.
Она подняла брови, удивлённо посмотрев на меня:
– Новую игру? Какую ещё игру?
– Ну, это будет что-то совершенно особенное, – начал я, мысленно перебирая возможные варианты. – Она будет с доской и фигурками. Назовём это… шахматы.
– Шахматы? – Лиза попыталась сесть поудобнее, заинтересованно наклонившись вперёд. – И что это за игра?
– Ты увидишь, – ответил я с улыбкой, уже представляя, как всё это реализовать.
Я уговорил Алана помочь мне.
– Алан, – начал я, когда мы сидели за обедом, – нужно съездить в город. Мне нужен мастер краснодеревщик.
Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой:
– Ты что-то задумал, Эрвин?
– Именно, – подтвердил я с энтузиазмом. – Хочу изобрести игру для Лизы, чтобы развеять её скуку. Нужен хороший мастер, который сможет сделать мне доску и фигурки.
Алан рассмеялся, но кивнул.
– Ладно, поедем завтра. Только вот мастер, которого ты ищешь, не из дешёвых.
В городе я нашёл нужного мастера. Это был краснодеревщик с большим опытом, и когда я рассказал ему о своём замысле, он был заинтригован.
– Значит, ты хочешь доску с клетками и фигурки двух цветов? – переспросил мастер, почесав голову.
– Именно, – подтвердил я, показывая ему наброски. – Вот размеры доски и фигурок. Могу объяснить подробнее, если нужно.
Мастер прищурился, изучая мои чертежи.
– Цена будет приличной, особенно если тебе это нужно быстро, – предупредил он.
– Вопрос не в цене, а в скорости и, главное, в качестве, – сказал я, понимая, что мне нужно уложиться в несколько дней.
– Через четыре дня отправлю с посыльным. Будет готово, – заверил он.
Ожидая шахматы, я проводил с Лизой всё свободное от учёбы и занятий с Аланом время. Она рассказывала мне о столице, о своих друзьях, о семье.
Да, я как-то уже и позабыл, что у герцога была официальная семья. Впрочем, мне – ребёнку – это простительно. И тем не менее у Лизы имелась ещё и сестра Ирида, которая на 8 лет старше её и которая уже была замужем за сыном одного крупного промышленника. Понятно, что любовь там, скорее всего, отсутствовала и это был брак по расчёту. Причём расчёт явно не у жениха и невесты, а скорее, у их папаш. Официальная супруга герцога герцогиня Вилетта дель Вайсберг была женщиной властной. Оно и понятно. Как говорится, положение обязывает. Она мечтала подарить своему мужу сына-наследника, но, видимо, боги рассудили иначе. Родился я, причём у прислуги, хоть и благородной, и герцог признал меня своим сыном. Естественно, герцогиня, мягко говоря, невзлюбила мою мать, а заодно и меня. Поэтому герцог и отослал леди Адель с новорождённым подальше от столицы. Так сказать, чтобы не мозолить глаза супруге. Конечно же, отношение матери к бастарду, то есть ко мне, и к любовнице мужа передалось и младшей дочери. Лиза, как она призналась, возненавидела меня всеми фибрами своей детской души. Не знаю, чем руководствовался герцог, отправляя свою младшую дочь сюда, но это едва не привело к роковым последствиям. Но всё хорошо, что хорошо кончается. Всё же мы смогли с Лизой наладить хорошие отношения.
– Знаешь, жизнь там совсем другая, – рассказывала она, глядя в окно. – Балы, вечеринки, учеба… всё это так далеко от того, что происходит здесь. Мне даже иногда скучно было от того, насколько там всё упорядочено и предсказуемо.
– Предсказуемо? – усмехнулся я. – Вот и займёмся чем-то неожиданным.
Пока шахматы не были готовы, я научил её играть в «крестики-нолики». Мы играли на листах бумаги, смеясь каждый раз, когда кто-то побеждал. Кроме того, я делал для неё бумажные самолётики и прыгающих лягушек, что приводило Лизу в неописуемый восторг. Странно, но искусство оригами в этом мире было неизвестно. Может оттого, что бумага была достаточно дорогой.
– Это просто гениально! – однажды воскликнула она от восторга, когда её лягушка перепрыгнула мой самолётик.
