Говорят, Акариэль – единственная разумная представительница северных драконов. Люди нашли её в заброшенном гнезде еще яйцом. Окруженная заботой, она выросла сильной и здоровой, выучила язык и познала искусство боя, обзавелась друзьями… Вот только в душе Акариэль оставалась одинокой. Люди были добры к ней, прислушивались к её нуждам, но физически не могли дать полноценного общества.Недавно Акариэль ощутила, что взрослеет телом и поняла: ей жизненно необходим друг-дракон. Тот, кто поймет её по-настоящему и сможет развеять гнетущую грусть одиночества.
«Драконы… Что можно сказать о них? Ведь все знают, что они величественные хищники, когда-то единовластно занимавшие вершину пищевой цепи (до того, как человек освоил ремесло, выстроил города и собрал армии). Что они хорошо летают и это не мешает им быть грозными бойцами на суше. Что своим пламенем они могут уничтожить противника даже не касаясь его. Что один их вид заставляет дрожать от страха, или восхищения.
Всё это правда, но её недостаточно, чтобы сформировать правильный, правдивый образ крылатого теплокровного ящера.
Встретившись с несколькими лицом к лицу, я поняла вот что: драконы такие же живые существа, как например, орлы, лошади, медведи, или мы – люди. Никакой магии, о которой рассказывают на пьяную голову в тавернах. Чтобы дышать огнем, им необходимо употреблять в пищу определенный вид травы, который еще наши предки прозвали «огненной». Чтобы хорошо летать, им приходится тренироваться с младенчества и поддерживать свою физическую форму всю последующую жизнь. К слову, драконы, взращённые в неволе, обычно не познают, что такое полет, а еще им не нужно бороться за добычу, поэтому они никогда не становятся такими же сильными и жизнеспособными, как их дикие собратья.
Драконы не такие крупные, как их иногда представляют. Обычно они чуть выше взрослой ездовой лошади. Такой размер позволяет им быть чудовищно сильными по сравнению с человеком и при этом оставаться удивительно проворными. Их скелет очень легок, большая часть веса приходится на мускулы. Благодаря такому сочетанию самый обыкновенный дикий зеленый дракон в одиночку без труда может расправиться с целым отрядом вооруженных солдат.
Их чешуя весьма прочна. Некоторые исследователи сравнивают её с качественным ламеллярным доспехом. У этого телесного доспеха есть слабые места, о которых сами драконы знают и инстинктивно защищают.
У крылатых есть одна очень любопытная деталь, делающая их похожими на нас. Это развитый интеллект. Даже наблюдая за поведением диких драконов, возникает стойкое ощущение, что они иногда мыслят. Пусть и не так, как мы, но мыслят! Они по-настоящему испытывают эмоции: злятся, скучают, радуются, а при контакте с нами (если они не голодны, конечно) смотрят так, словно пытаются понять, о чем думаем мы, люди. Часто бывали случаи, когда дикие драконы прилетали просто понаблюдать за рабочими на стройке или за крестьянами на полях.
Драконов, выращенных и воспитанных в неволе даже удавалось научить словам. Мало того, они не просто повторяли за наставниками, но постепенно понимали суть. С ними можно говорить.
Жаль, мне так ни разу не довелось встретить такого…»
– А про королей, которые хотят воспитать себе непобедимых бойцов, или даже сделать из них армию есть что-нибудь? – спросил солдат, подглядевший в дневник Макалин через её плече, – Или о таком не принято писать?
Женщина закрыла дневник и молчаливо повернулась к нему, размышляя: стоит ли говорить?
Они ехали верхом через узкое ущелье вдоль быстрой горной реки. По бокам вздымались громадные, в несколько верст, заснеженные пики. Впереди безжизненный выветренный ландшафт простирался до самого горизонта. Они преодолевали Великий горный массив или, как называют его жители прилегающих территорий – Северный хребет.
Позади тихонько поскрипывали две телеги с припасами, запряженные в четверки, которые сопровождали еще дюжина солдат. Все были тепло одеты. Для защиты от пронизывающего ледяного ветра лица почти до самых глаз закрывали высокие воротники, подшитые серым мехом.
Макалин – худощавая женщина лет тридцати пяти на вид, с суровым взглядом, выдающим в ней большой жизненный опыт. Сопровождающие удивились, когда увидели её при подготовке к путешествию. Женщину-ученого они встретили впервые. Да не просто ученого, а исследователя драконов.
– Я пишу о драконах, а не о королях, – устало сказала Макалин и протяжно зевнула, – О королях и их планах пусть пишут исследователи королей.
Солдат усмехнулся.
– За всю дорогу вы мне и слова не сказали, а тут вдруг заговорили. Устали молчать, Эмвор? – продолжила она, – Или это серые унылые скалы так на вас действуют?
– Не знаю, право, что больше, – судя по глазам, Эмвор улыбался всё шире, – То, что вы написали – правда? По-настоящему разумного дракона Вам еще не приходилось встречать?
– Один зеленый с трудом просил еды и воды. На этом его успехи заканчивались. Остальные были просто дикими, выловленными для самоутверждения напыщенных вельмож. А взрослого дикого летуна научить чему-либо почти невозможно, – женщина грустно вздохнула, – Здоровье у них в неволе хуже с каждым годом, хотя по признакам они вполне молоды. Некоторые дуреют и становятся очень агрессивны ко всему сущему, даже к своим собратьям. Другие же наоборот: словно смиряются с происходящим и становятся безразличны ко всему, что не причиняет им боль. Что те, что другие выглядят не слишком вдохновляюще, если речь идет о разуме.
– Значит Вам ничего не говорили о жильцах Арбион?
