Юрий Мамлеев — не только всемирно известный писатель, но и философ. Он — глубокий знаток индийской метафизики (как индолог он преподавал индийскую философию в МГУ). В своей работе «Судьба Бытия» он исходил из Веданты, но развил собственную глубинную метафизику, абсолютно самобытным пиком которой является «Последняя доктрина». Такое учение вообще не встречается в мировой философии, настолько оно исключительно.
Этот текст, который предстоит прочесть читателю, не может быть понят, если не учитывать три фундаментальных момента:
1. Различие между Востоком (традиционным Востоком, особенно Индией) и Западом.
2. Присутствие очевидных черт восточной духовности в самой России.
3. Духовная ситуация 60-70-х годов в неофициальной культуре в СССР.
Начнем с первого момента, о котором, как известно, много писали. Тем не менее, на мой взгляд, следует еще раз подчеркнуть некоторые, кардинальные отличия между западной и восточной духовностью. Западная духовность (я не говорю здесь об исключениях) основана главным образом на религиозном принципе, который предполагает определенный дуализм между Богом-Творцом и человеком. Восточная духовность не отрицает эту пропасть (в том, что касается «тварного» человека), но идет гораздо дальше, исследуя истинно бессмертное, нетварное начало в человеке, между которым и Богом (согласно индуистским представлениям) нет и не может быть никакой пропасти, более того, это божественное начало в человеке является не просто «подобием» Бога, а самим Богом.
Таким образом, восточные доктрины предполагают идею «не-дуализма» между Богом и внутренней сущностью (высшим Я) человека, утверждая прямое тождество между этими двумя началами. Но что важнее всего, это тождество не является лишь теоретическим догматом, а подтверждено невероятной духовной практикой Востока. Таким образом, на Востоке нет разрыва между метафизической теорией и метафизической практикой: Бог познается там не косвенно, а таким, каким Он есть. Такая связь с Абсолютом не является следовательно религиозной[1] (отказ от потребности в религии признается, как известно, и в христианской традиции, когда говорится, что необходимость в религии исчезнет после Страшного Суда для праведников, которые будут непосредственно жить в Боге и, следовательно, не буду нуждаться в какой-либо косвенной связи с Богом).
Суть востока, кстати, заключается так же и в тотальном отрицании Эго[2] во имя абсолютного Я, которое как раз и является истинным Я человека.
После этих намеков следует отметить и некоторые другие моменты:
1. На Востоке сами выбирают богов и Бога, на Западе Бог выбирает людей.
2. На Востоке не только Откровение является источником богопознания. Собственная сверхрациональная интуиция, присущая высшему началу в человеке, расширяет сферу богопознания. Бог не только дан в Откровении (например, Кришны), но и может быть понят и раскрыт в меру собственной сверхъестественной интеллектуальной интуиции (и путем других методов).
3. Акцент на созерцании, на практической духовной реализации (включая интерес к космологии, а не только к чисто божественной сфере), — вот что характерно для Востока. Для Запада же характерна рационалистическая активность. С другой стороны — высшим духовным идеалом на Востоке является осуществление Богореализации. которая означает отождествление с Богом. На Западе речь всегда идет о так называемом спасении души — т. е. о гораздо более скромной духовной цели.
Теперь можно перейти ко второму важнейшему моменту — к близости между Востоком и Россией. Об этой близости тоже не раз писали. Не раз писали также о том, — что Россия де является неким мостом между Востоком и Западом и имеет черты как Востока, так и Запада. С нашей же точки зрения, Россия имеет свою собственную глубочайшую сущность, отличающую ее как от Востока, так я в особенности от Запада. Благодаря этому Россия образует свою собственную метафизическую реальность, так сказать третью реальность, не зависящую ни от Востока, ни от Запада. При этом, вне сомнения, Россия имеет, однако, некоторые западные черты, но и восточные, конечно, также (в большей степени).
О близости православия, с его принципами мистического созерцания, к восточным доктринам — говорить не приходится, эта близость не раз уже исследовалась, и она тем более многозначительна, что касается главным образом духовной практики, а не просто догм (хотя и в теории обожения и в теории догматической сдержанности православие явно приближается к восточным учениям).
Если же говорить о русской духовности вообще, то и здесь мы можем видеть довольно глубокие сферы пересечения с восточным подходом.
На мой взгляд, эта сфера пересечения — прежде всего, проблема Я, внутреннего Я. Русской традиции, как известно, присущ поиск Я, бездны и тайн человеческой души. Тог факт, что проблема истинного Я стоит в центре индуистской традиции — также хорошо известен.
Разумеется, тенденции этого поиска в России во многих аспектах отличаются от тех, которые имеют место в Индии — тем более, что русский поиск еще совершенно не закончен, в то время как в Индии все, что в ее метафизических пределах, уже почти завершено.
Тем не менее, этот поиск имеет ряд сходственных черт с индусским (не говоря уже о сходстве самого предмета поиска), которые легко могут быть выявлены на примерах из истории русской культуры.
