29 ноября Борис и Андрей Владимировичи пригласили Владимира Кирилловича и Г.К. Графа в кабаре «Шахерезада». Это было излюбленное место немецких лётчиков и офицеров-подводников, поэтому кабаре контролировалось немцами. Немецкие офицеры, приезжая с воздушных баз и из Бреста на несколько дней в отпуск в Париж, шли в «Шахерезаду» повеселиться. Все они были одеты «с иголочки» и увешены высшими боевыми орденами. Среди них можно было увидеть самых выдающихся «героев войны». Каждый из них совершил много боевых вылетов и сбил по несколько неприятельских самолётов, а офицеры-подводники потопили много пароходов и эскортирующих их военных кораблей.
2 декабря к Владимиру Кирилловичу явился некий Жеребков, который сообщил, что немцы, видимо, гестапо, его назначают заведующим делами русской эмиграции, проживавшей во Франции (по-немецки «лейтером» эмиграции), по примеру того, как в Берлине назначен генерал Бискупский. Жеребков показал великому князю рекомендательное письмо, по его словам, от его дяди — генерала и писателя Краснова, проживавшего в Германии. Жеребков был исключительно любезен и предложил Владимиру Кирилловичу своё полное содействие, если он в чём-либо нуждается. Граф не преминул воспользоваться этим и сказал Жеребкову, что великий князь в Сен-Бриаке сильно страдает от нехватки угля для отопления, а также неплохо было бы, чтобы местные власти выдали разрешение на получение газолина для автомобиля. Жеребков пообещал заняться этими вопросами.
6 февраля 1941 года Граф увидел входящих на виллу в Сен-Бриаке двух офицеров СС. Он был испуган, когда старший из них спросил: «Вы секретарь гросс-фюрста Владимира? Ваша фамилия Граф».
Тот ответил утвердительно. Тогда эсэсовец объяснил свой приход: «Мы получили приказание заехать в Сен-Бриак, чтобы достать для гросс-фюрста пятнадцать мешков угля».
