Ллаурон, не мигая, встретил яростный взгляд сына.
- Нет.
Эши сердито заходил по комнате.
- Значит, ты решил, что Рапсодию можно оставить на растерзание стихиям? Анборн нашел ее умирающей в снегу, без провизии и одежды. Он сказал, что ее костюм не защитил бы от холода даже рядом с камином.
- Если не ошибаюсь, она - твоя возлюбленная. Возможно, тебе следует поговорить с ней о правильном выборе одежды.
- Это была твоя идея! - взорвался Эши.
Ллаурон ничего не ответил. Эши подошел к окну и, посмотрев сквозь замерзшее стекло, сердито провел ладонью по волосам. Потом он повернулся к Ллаурону, и его глаза запылали голубым огнем.
- Это конец, отец. Конец, неужели ты не понимаешь? Я раз и навсегда отказываюсь действовать по твоей указке, и Рапсодия больше не будет пешкой в твоих руках, тебе придется найти другой способ для достижения своих целей. Оставь ее в покое.
Ллаурон вновь помрачнел.
- Ты собираешься вмешаться?
- Да.
- Как?
- Я расскажу ей о твоем плане, отец, я ее предупрежу, запрещу ей, в конце концов, иметь с тобой дело.
Ллаурон рассмеялся:
- Однажды, если я не ошибаюсь, ты обвинил меня в том, что я самым бесстыдным образом использую Рапсодию, принимая за нее решения. А что делаешь ты, мой мальчик? "Есть вещи, которыми нельзя манипулировать, и есть поступки, которые невозможно искупить", - сказал ты. Что она почувствует, когда узнает, какое участие во всем этом принимал ты?
Эши потер сжатый кулак о ладонь другой руки.
- Она меня простит. Она все поймет.
- В самом деле? - Ллаурон налил немного бренди в бокал и поднес его к пламени камина. - Что ты мне сказал прошлой весной? Хммм, дай-ка вспомнить, фраза получилась лаконичной, если я ничего не перепутал. О да: "Нельзя рассчитывать, что тот, кого ты используешь в качестве пешки для достижения собственных целей, будет сохранять тебе верность". Да, ты выразился именно так. - Он сделал большой глоток, а потом пристально посмотрел на Эши. - Если ты вмешаешься, если отклонишься от намеченного плана, ты не только сделаешь неизбежной мою смерть - настоящую смерть, - но и вручишь Каддиру посох Главного жреца. Ты этого хочешь?
- Нет. Конечно нет.
- Относительно же Рапсодии... Как только Каддир посчитает, что она ему больше не нужна, что он с ней сделает?
Ллаурон почувствовал, каким холодом повеяло от Эши. Когда он заговорил снова, его голос заметно смягчился.
- Сейчас тебе не следует вмешиваться, Гвидион. Каждый из нас, в том числе и Рапсодия, должен сыграть свою роль. Она справится - и мы тоже. И если повезет, мы получим то, к чему стремимся.
- Почему я должен тебе верить, ведь ты обещал Рапсодии помощь, но оставил ее одну в холодном лесу? Как ты мог так с ней поступить? Как ты теперь можешь рассчитывать на ее верность, после того как оставил умирать?
- А тебе не кажется, что ты все преувеличиваешь? Она ведь не умерла, не так ли?
- Но не благодаря тебе. Тебе должно быть стыдно, хотя у меня складывается впечатление, что понятие чести тебе незнакомо.
- Избавь меня от своего праведного гнева. Твой дядя уже успел меня утомить.
- А ты бы предпочел слепую ярость? Это чувство мне гораздо ближе.
- Оставь свои чувства при себе, меня они мало интересуют. У меня кончается терпение, твое неуважение становится невыносимым.
- Неужели ты не понимал, что с ней случится в Сорболде, если она будет в таком наряде?
- Во всяком случае, с ней не произошло ничего такого, с чем она не сталкивалась раньше.
Глаза Эши вновь сузились.
- Что ты имеешь в виду?
- Перестань, Гвидион, она больше не наивная и легко краснеющая девушка, с которой я познакомился около года назад. И тебе, я полагаю, это известно лучше всех. - За спиной Ллаурона на куски разлетелась стоявшая на столе ваза с цветами. - Вот поступок зрелого мужчины! Ты обижен на меня за то, что ей теперь нет необходимости защищать свою честь?
- В одной пряди волос Рапсодии больше чести, чем во всей твоей эгоистичной жизни. Надеюсь, ты не хочешь сказать, что она заслужила то, что с ней могло случиться в Сорболде. Мне бы не хотелось добавлять отцеубийство к списку своих преступлений.
- Вовсе нет. Просто я имел в виду, что Рапсодия вполне способна справиться с подобными проблемами. Она ведь илиаченва'ар.
- Она всегда помогала тебе и никогда не сделала ничего плохого. Почему ты ее ненавидишь?
Ллаурон удивленно посмотрел на сына.
- Ты сошел с ума? О чем ты говоришь? Я люблю эту девушку, как собственную дочь, и всегда питал к ней глубочайшее уважение.
- О, конечно, как собственную дочь. Вот почему ты считаешь, что можешь оскорблять Рапсодию и безнаказанно ею манипулировать: ты принимаешь ее за члена семьи. - Теперь гнев горел не только в глазах Эши. - Значит, именно любовь заставляет тебя причинять ей боль? Ты ревнуешь и опасаешься, что она покорит сердца намерьенов, чего так и не удалось сделать нашей семье? Ты сомневаешься в ее мудрости и боишься, что они пожелают выбрать ее своей повелительницей?
- Конечно нет. У меня нет ни малейших сомнений в том, что из Рапсодии получится превосходная королева. Она обладает благородным сердцем и очень красива.
