Ее чистый голос, полный силы Дающей Имя, прозвенел над чудовищным шумом, рассекая его, подобно алмазу, режущему стекло. Дети тут же повернулись в ее сторону.
- Идите, идите ко мне. - Рапсодия протянула к ним руки, указывая перепуганным детям путь к спасению.
На противоположной стороне Чаши Гвидион увидел своего друга.
- Стивен! - закричал он. Герцог Наварн повернулся к нему, окруженный толпой живых и мертвых намерьенов. - Стивен, открой ворота! Нужно выпустить людей!
Гвидион увидел, как Стивен понимающе кивнул, передал плачущую от ужаса дочь стоящему рядом воину и начал пробиваться сквозь толпу к восточным воротам.
Гвидион повернулся и увидел, что охваченная паникой толпа бежит вниз по склонам Чаши, топча все на своем пути. Каменные скамьи содрогались от напора снизу и сверху - кто знает, сколько они еще выдержат? Гвидион схватил за руку упавшую женщину-лиринку и встал перед ней на пути бегущих.
- Успокойтесь! - гаркнул он, и в его голосе послышались раскаты гнева пока еще дремлющего дракона. - Слушайте все, не бегите, спускайтесь осторожно.
Толпа заколебалась, но остановилась. Новый Король намерьенов поднял лежащую на земле женщину, поставил на ноги и слегка подтолкнул в сторону выхода из Чаши.
- Медленно и спокойно, - приказал он и повел за собой людей вдоль края разверстой расселины.
В центре Чаши Грунтор считал свои войска и уже появившиеся жертвы, однако ему все время приходилось делать поправку: новые мертвецы продолжали выползать на поверхность земли. И хотя намерьены были сильным и почти бессмертным народом, сейчас они не могли сражаться. Древний закон запрещал любые проявления агрессии во время Совета, и сама Чаша блюла этот закон, потому большинство собравшихся были совершенно безоружны, и только армия Тристана приготовилась дать отпор морю мертвецов. Грунтор понимал, что лишь при большом везении ему представится возможность выбирать, кого из находящихся в Чаше он сможет спасти от бесконечной армии Энвин.
- Следовало оторвать суке голову, когда Ой это мог, - мрачно пробормотал он, прикрывая рукой глаза от ослепительного солнца и туч пыли и песка, смешавшихся с кровью и кусками истлевшей плоти.
Он вздохнул и развернул свой небольшой отряд добровольцев так, чтобы защитить Рапсодию и детей. Грунтор слышал стоны земли - так кричит жертва насильников или мать, на глазах которой убивают ее детей. Он и сам не заметил, как испустил могучий боевой клич, на мгновение перекрывший чудовищный шум, но тут же поглощенный криками ужаса.
От этого страшного рева у Рапсодии заледенела кровь. Она проводила последнего ребенка к центру Чаши и попыталась присоединиться к Грунтору, ускользая от моря костлявых рук, тянущихся к ней из гробниц памяти.
Солнечный свет закрыли черные тучи, волнующиеся подобно океану во время бури. И вместе с мраком на Чашу спустилась настороженная тишина. Затем по Чаше прокатился крик, который услышали все:
- Ворота! Ворота открыты!
Поток мертвецов превратился в чудовищный вал, затопивший землю и всех, кто на ней стоял. Неуклюжая армия устремилась вниз по горным тропам, словно реки пролитой крови, превращая сверкающие водопады в алые потоки. Земля внутри Чаши продолжала выплевывать все новые и новые ожившие трупы, а на горизонте вставали полчища солдат армии Прошлого, ответивших на зов Энвин. Пахло разоренными могилами.
Внимание Рапсодии привлекли волны голубого света. Она повернулась и увидела Эши, в руках которого кипел Кирсдарк. Клинок описывал в воздухе широкие дуги, не давая приблизиться фаланге павших воинов. Он сумел собрать вокруг себя отряд намерьенов, вооружившихся посохами, светильниками и всем, что попалось под руку. Новый Король продолжал охранять место, откуда правили огромной империей его предки, в который раз навлекшие на своих подданных кровавый ужас.
- Ариа! - закричал он. - Выводи людей!
Рапсодия обернулась: за спиной Эши толпились испуганные намерьены гвадды и люди, попавшие в ловушку между наступающими мертвецами и глубокой расселиной. Лишь тонкая полоса нетронутой земли тянулась от них к воротам, по обе стороны от нее зияла пропасть. Запаниковавшие намерьены то ли не видели прохода, то ли были так напуганы, что не находили в себе мужества сделать первый шаг.
Рапсодия быстро обнажила Звездный Горн. Клинок, сотканный из стихии огня, с ревом вырвался на свободу. Люди отпрянули, защищая глаза от ослепительного пламени.
И в сознании Рапсодии прозвучал терпеливый голос ее наставницы Элендры:
"Илиаченва'ар - это слово означает: "тот, кто приносит свет в темное место".
"Или уносит его".
"Да".
Рапсодия подняла меч, ослепительный маяк, прорезающий нависший над всеми сумрак смерти, и крикнула:
- Идите за мной!
Она спрыгнула с выросшего посреди Чаши кургана, держа перед собой меч, и медленно зашагала по узкой полоске земли к воротам, молясь, чтобы армия, которую Тристан привел для устрашения Акмеда, удержала позиции на склоне холма у Чаши. Свет меча озарил земляной мост, неровное пламя указывало людям дорогу.
