Арик сделал глубокий вдох, поморщился от боли и пропел слово "пиппин", использовав ноту "соль".
Элендра и Рапсодия внимательно его слушали, потом, когда он замолчал, посмотрели на ногу. Никаких изменений.
Воительница погладила мальчика по плечу и собралась встать, но Рапсодия знаком показала ей, чтобы она осталась.
- Очень хорошо, Арик. Я выну свой меч... не бойся, совсем чуть-чуть, поспешно добавила она, увидев, что в голубых глазах появился страх. - Мне нужно только до него дотронуться. Обещаю тебе, свет будет не ярче, чем от костра. Договорились?
Малыш, зачарованный сиянием ее зеленых глаз, снова кивнул. Рапсодия взялась за рукоять Звездного Горна и медленно вытащила его из ножен, усилием воли заставив успокоиться себя и меч.
Крошечные языки пламени, послушные ее приказу, мирно обнимали клинок, и Рапсодия вновь ощутила связь со своим мечом посредством стихии огня, живущей в ее душе. Песня стихии наполнила ее, и посторонние мысли растаяли, как дым.
Она снова взглянула на Арика, пытаясь представить себе его трагический приход в этот мир лет восемь или девять назад: в тот момент, когда он появился на свет, истерзанная душа его матери устремилась прочь от страданий к свету. При мысли о женщине, корчащейся от невыносимой боли, которая жгла ее с того самого момента, когда над ней было совершено насилие, и ни разу не покинула за четырнадцать месяцев беременности - именно столько женщины лиринглас вынашивают своих детей, - по щекам Рапсодии покатились слезы.
Неожиданно у нее задрожали руки, и она услышала резкий, постоянно меняющийся голос Мэнвин:
"Я вижу противоестественного ребенка, рожденного в результате противоестественного акта. Рапсодия, тебе следует опасаться рождения ребенка: мать умрет, но ребенок будет жить".
"Что имела в виду прорицательница? - рассеянно подумала Рапсодия. Этого ребенка? Или лиринского малыша, который еще должен родиться? А может быть, предсказание Мэнвин имеет непосредственное отношение ко мне самой?"
"Сосредоточься на мальчике, сидящем перед тобой", - приказала себе Певица и тряхнула головой, прогоняя прочь посторонние мысли. Где-то в самой глубине ее существа звучал голос, которого раньше она никогда не слышала. Возможно, это был голос меча. Много месяцев назад Элендра рассказывала, что, когда Звездный Горн принадлежал ей, у него был голос, но он смолк, как только меч разлучили с Серенной, путеводной звездой мира, который они были вынуждены покинуть. Впрочем, с такой же вероятностью она могла слышать увещевания своего собственного здравого смысла.
Рапсодия снова улыбнулась Арику:
- Давай еще разок? Попробуешь спеть для меня другое слово?
- Да, - ответил мальчик едва слышно.
- Хорошо. Спой вот такие слова: аи пиппин. "Мое дитя".
Дрожащим голосом Арик послушно пропел: "Аи пиппин" .
Элендра и Рапсодия принялись разглядывать его ногу. По краям раны, там, где кожа сильно покраснела, воспаление исчезло прямо у них на глазах, наполненная гноем сердцевина раны очистилась, и темно-красный цвет сменился розовым.
- Вы только посмотрите, - изумленно пробормотала Элендра.
- Я сразу поняла, что он особенный, - ласково проговорила Рапсодия. Вот вам доказательство того, что даже в самые черные минуты следует ждать хорошего.
Элендра погладила малыша по голове и резко встала.
- А что у нас тут? - спросила она, взглянув на дерево, к которому Акмед привязал Винкейна.
- Две шлюхи и самый уродливый ублюдок в мире, - насмешливо ответил мальчишка.
Элендра нарочито медленно обошла костер, присела напротив Винкейна и посмотрела ему в глаза. Мышцы у нее на спине угрожающе перекатывались. Она внимательно изучала его лицо, и даже Рапсодия увидела, как тот съежился под ее взглядом. Рапсодия тихонько фыркнула: она и сама не раз становилась жертвой ледяных серых глаз, видевших гораздо больше смертей и разрушений, чем можно себе представить. Она оставалась абсолютно спокойной, но ее взгляд проникал в самую душу и завораживал, не давая сдвинуться с места.
- Прошу прощения, - ровным голосом проговорила Элендра. - Боюсь, я тебя не расслышала. Что ты сказал?
Мальчишка вжался в ствол дерева с явным желанием исчезнуть, его наглость куда-то мгновенно испарилась, уступив место страху.
- Имя? - сурово спросила Элендра.
- Винкейн, - ответил тот дрогнувшим голосом.
- Я очень рада знакомству, Винкейн. Уверена, что у нас с тобой не возникнет никаких проблем. Надеюсь, во время нашего путешествия ты будешь вести себя прилично и мне не придется тебя наказывать, верно?
- Конечно, - поспешно ответил грубиян.
- Так я и думала.
Элендра вернулась к костру, где Рапсодия закутывала в одеяло Арика, и кивком показала на Акмеда, который подошел к ним, предварительно проверив веревки Винкейна.
- Итак, вы отправляетесь за остальными?
- Да, - ответила Рапсодия.
- Мы заберем столько, сколько успеем, - вмешался Акмед, заговоривший на древнем лиринском языке, предварительно бросив демонстративный взгляд на пленника. - Мы надеялись захватить гладиатора во время зимнего фестиваля или сразу после него, но опоздали.
Элендра кивнула.
- И куда же вы направитесь?
