Они поднялись на холм и остановились в березовой роще. В лощине у подножия холма Рапсодия увидела большую деревянную ротонду без всяких украшений, если не считать деревянного шпиля, увенчанного серебряной звездой. Они спустились с холма и вошли внутрь.
В ротонде царили сумрак и прохлада. Леди Роуэн пересекла ее, открыла одну из дверей и пропустила Рапсодию вперед.
В комнате тоже было темно, повсюду стояли коробки со свечами из пчелиного воска, пахло мятным ароматом пипсиссевы, растения, которое используется, чтобы облегчить страдания умирающих. На столе Рапсодия заметила открытые мешочки с другими лекарственными растениями, а еще можжевельник и пастушью сумку. В центре комнаты стояли простая койка с короткими ножками и несколько столиков с диковинными инструментами и сосудами. Леди Роуэн подала Рапсодии свечу. Пчелиный воск оказался мягким, ароматным и каким-то завораживающим. Рапсодия вытянула палец, чтобы зажечь свечу, но леди покачала головой:
— Пока не нужно.
Рапсодия быстро сжала руку в кулак. Леди ободряюще улыбнулась:
— Прежде чем зажечь свечу, ты должна осознать, что это обещание.
— Обещание?
— Да, и едва ли тебе захочется его давать.
Рапсодия заморгала.
— Какое обещание?
— Пойдем, я тебе покажу.
Леди Роуэн подошла к следующей двери и открыла ее. Рапсодия заглянула внутрь и увидела точно такую же комнату, только здесь на койке лежал спящий гладиатор. Она повернулась и вопросительно посмотрела на леди, которая кивком показала на старшего сына демона. Рапсодия вновь перевела на него взгляд.
— Стой здесь. — Леди Роуэн вошла в комнату и слегка коснулась лба гладиатора.
Рапсодия услышала, как у нее за спиной открылась дверь, вошли двое молодых людей и присоединились к леди Роуэн, стоявшей рядом с гладиатором. Они принесли хрустальную чашу и несколько острых металлических инструментов и стеклянных трубок, вид которых Рапсодии не понравился. Она открыла было рот, чтобы задать вопрос, но строгий взгляд леди Роуэн не позволил ей произнести ни звука.
Леди Роуэн взяла у мужчин инструменты и разложила их на столике, который стоял рядом с койкой. Мужчины связали руки и ноги Константина. Леди Роуэн кивнула своим помощникам и повернулась к гладиатору, держа в руке длинную, похожую на шило иглу. Рапсодия с ужасом наблюдала, как она погружает иглу в грудь Константина. Он пришел в сознание с криком боли.
Рапсодия хотела подойти к нему, но обнаружила, что путь ей преграждает невидимая сила. Она тщетно старалась преодолеть барьер и начала колотить по нему руками, но удары получались беззвучными. Тогда Рапсодия закричала, но из ее груди не вылетело ни единого звука. Она могла лишь в смятении смотреть, как Константин корчится от боли, умоляя своих мучителей остановиться. По его щекам потекли слезы, и Рапсодия разрыдалась.
Казалось, процесс продолжается бесконечно. Наконец леди подняла тонкую стеклянную трубку, наполненную красной жидкостью с черной полосой. Она кивнула своим помощникам и вытащила инструмент из груди гладиатора, вновь заставив его содрогнуться от боли. Затем она протянула трубку одному из мужчин, тщательно перевязала рану на груди и что-то негромко сказала продолжавшему плакать Константину. Сердце Рапсодии разрывалось. Если уж гладиатор кричит от боли, значит, она действительно невыносима. Леди Роуэн наклонилась и поцеловала его в лоб. Дрожь тут же прекратилась, и Константин моментально уснул. Леди вышла из комнаты и, взяв Рапсодию за локоть, повела ее в пустую комнату. Певицу трясло.
— Эту процедуру мы будем проводить каждый день с каждым ребенком, чтобы избавить их от отцовской крови, — просто сказала леди Роуэн, не обращая внимания на слезы Певицы. — Кровь необходимо брать непосредственно из сердца. Как ты сама видела, это очень больно.
Рапсодия с трудом выговорила:
— Даже у малышки?
— Да.
— Нет, — умоляюще проговорила Рапсодия. — Пожалуйста.
— Ты же знаешь, это единственная возможность, иначе им будет еще хуже, не так ли?
Рапсодия некоторое время молча смотрела на леди, а потом опустила голову.
— Да.
Леди Роуэн не спускала с нее пристального взгляда, Рапсодия физически ощущала его тяжесть.
— Сколько это будет продолжаться?
— Годы. По меньшей мере пять лет, скорее всего, семь. Если взять за один раз больше крови, это может привести к смертельному исходу. А если они умрут до того, как избавятся от крови демона, то навечно присоединятся к своему отцу.
— Боги, — прошептала Рапсодия. Она посмотрела на стол и на инструменты, такие же, как тот, что леди использовала, когда работала с Константином. — Пожалуйста, скажите мне, что существует другой способ.
— Другой возможности отделить кровь демона не существует, — жестко ответила леди Роуэн. — Однако ты можешь кое-что сделать, если согласишься.
— Все, что угодно, — быстро сказала Рапсодия. — Пожалуйста, скажите, как я могу помочь.
Глаза леди Роуэн сузились.
— Ты слишком торопишься, дитя, и это плохо. Дети будут нуждаться в тебе, им необходимы твоя любовь и утешение, и тебе не следует соглашаться до тех пор, пока ты не узнаешь, что от тебя потребуется.
