Глаза Константина широко раскрылись от удивления, а потом в них появилась паника. Однако он почти сразу обрел прежнюю невозмутимость.
— Откуда она у тебя?
— Я нашла цепочку в твоей комнате в тот день.
Его лицо исказилось от гнева.
— А теперь пришла за выкупом.
Рапсодия удивленно раскрыла рот.
— Нет, я подумала…
— Конечно, мне нечем с тобой расплатиться, — прошипел он, и его мышцы напряглись — бывший гладиатор мучительно пытался держать себя в руках.
Он отошел от нее на несколько шагов. Рапсодия с сочувствием наблюдала за ним. Она видела, что Константин пытается побороть гнев.
— Ты не понял, — быстро сказала она. — Я пришла вернуть тебе цепочку.
Константин с подозрением на нее посмотрел.
— Почему?
Рапсодия нахмурилась.
— Если вещь принадлежит тебе, Константин, ты должен ее получить назад, вот и все. Здесь нет необходимости драться за то, что является твоей собственностью, ты не в Сорболде.
— Тогда зачем ты ее украла?
Рапсодия проглотила оскорбление.
— Я ее не крала, — ответила она спокойно. — И принесла тебе цепочку потому, что наверняка она тебе дорога. Я не собиралась возвращаться в Сорболд, поэтому решила сразу захватить с собой вещи, которые могли бы тебе пригодиться. — Она подошла к Константину и вложила цепочку ему в руку.
Константин посмотрел на безделушку, его взгляд изменился, в нем появилось новое, незнакомое выражение. Потом он вновь перевел взгляд на Рапсодию.
— Спасибо, — произнес он новым, непривычно тихим голосом.
Она кивнула:
— Всегда рада помочь. А теперь не буду тебе больше мешать. — Она подошла к двери и распахнула ее.
— Ты права, — быстро сказал он.
Рапсодия с удивлением обернулась к нему, она думала, что разговор окончен.
— В чем права?
Он опустил глаза.
— Цепочка действительно мне дорога.
Он явно хотел излить душу, и Рапсодия молча закрыла дверь и, скрестив руки на груди, приготовилась слушать.
— Это подарок от дорогого тебе человека?
Константин вновь бросил на нее тревожный взгляд, к которому она уже начала привыкать. Он подошел к постели и сел.
— Да, — ответил он. — От моей матери.
Прошло несколько мгновений, прежде чем Рапсодия сообразила, что стоит разинув рот.
— Ты знал свою мать?
Бывший гладиатор покачал головой, тонкий солнечный луч упал на его светлые волосы, вспыхнувшие золотым огнем.
— Нет. Осталось лишь отрывочное воспоминание — я и сам не знаю, истинно ли оно.
Она подошла к кровати и села рядом, Константин не отодвинулся и не напрягся — значит, он больше не испытывал к ней неприязни.
— И что же ты помнишь? Не отвечай, если не хочешь.
Константин пропустил ожерелье сквозь пальцы, и оно засияло в солнечном свете.
— Лицо женщины, в глазах которой любовь, и этот подарок.
Рапсодия почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Она с сочувствием погладила его по плечу, но Константин резко отшатнулся от нее. Рапсодия смутилась.
— Мне очень жаль, — пробормотала она. — Я не хотела тебя расстраивать. — Она встала и вновь направилась к двери.
— Рапсодия, подожди. — Константин подошел к ней, но остановился в нескольких шагах. Она опустила глаза, ей совсем не хотелось его волновать. — Ты меня не обидела. Я просто не хочу причинять тебе боль и пугать.
Рапсодия встретила его взгляд. Голубые глаза Константина блестели, но выражение жестокости, которое она видела в Сорболде, исчезло. Возможно, даже та маленькая часть демонической крови, которую он потерял, сделала его более человечным.
— Константин, в том, что произошло в Сорболде, полностью виновата я. Мой план был глупым, а твоя реакция вполне естественной. Я прошу у тебя прощения и надеюсь, что теперь ты понимаешь — я хотела тебе помочь.
Константин кивнул.
— Я заметил, что у тебя часто возникает такое желание. — В его голосе появилась глубина, делавшая его старше. — Наверное, мне именно поэтому так трудно находиться в одной комнате с тобой.
— Если мое присутствие тебе раздражает, я постараюсь…
— Нет, не так, — перебил он Рапсодию. — Скорее, сбивает с толку. — Он стал смотреть в окно, и по мере того, как розовел закат, его голос становился тише. — Вероятно, все дело в том, что мне не приходилось встречать таких благородных людей. Я не знаю, как себя вести в их присутствии.
Рапсодия рассмеялась.
— В мире найдется немало людей, которые посчитают твои слова обо мне ужасно смешными. И у тебя совсем неплохо получается.
— Это борьба, — сказал он. Казалось, легкость, с которой он говорит о самых сокровенных вещах, удивила его самого. — Ожерелье не единственная вещь, которая мне нужна. — Он отвел глаза, и на его щеках заиграл свет заходящего солнца.
У Рапсодии перехватило дыхание, ее бросило в жар. Рука невольно потянулась к горлу. И легла на медальон, который она никогда не снимала. Тут ей в голову пришла новая мысль, и она, расстегнув замочек, сняла медальон с шеи. Когда Константин набрался мужества и поднял взгляд, она показала ему медальон.
— Похоже, у нас есть нечто общее, — тихо проговорила она. — Это все, что у меня осталось от матери. — Ее глаза наполнились слезами.
— Она тебе снится?
Рапсодия отвернулась.
