Весь Илорк знал о сложных отношениях Рапсодии с Тристаном Стюардом, а принц Сорболда был злобным, высохшим стариком, с нетерпением ожидавшим смерти своей матери, чтобы взойти на престол. Рапсодия встречалась с ним всего один раз, и ее так разозлило его высокомерие, что она не заметила, какие влюбленные взгляды он на нее бросал. Когда они с Эши наслаждались своей любовью в Элизиуме, принц Сорболда прислал к Акмеду своих представителей с требованием ее руки. Король болгов с нетерпением ждал ее возвращения, чтобы сообщить ей эту потрясающую новость, зная, что она впадет в ярость и устроит настоящее представление, хоть гостей приглашай. Но так ей ничего и не сказал.
За принцами Сорболда и Бетани шли герцоги Орландана, Мартин Ивенстрэнд из Авондерра и Стивен Наварн, регенты Ярима и Бет-Корбэра, далее Седрик Кандерр, который, входя во двор, вежливо кивнул Акмеду, а Стивен знаком показал, что хочет встретиться чуть позже. За герцогами следовала небольшая делегация из Гвинвуда, состоящая из священников-филидов не слишком высоких рангов, явившихся сюда с целью представить свой орден в отсутствие Каддира и его помощников.
Гофмейстер попросила священников-филидов занять новые места, поскольку прибыли еще гости. Собравшиеся дружно вскрикнули от изумления, увидев массивный экипаж, из которого выбрались орланданские Благословенные: Ян Стюард из Кандерр-Ярима, Ланакан Орландо, Первосвященник Бет-Корбэра, и Колин Абернати, в чью епархию входили Неприсоединившиеся государства, расположенные к югу от Тириана. За ними следовал Первосвященник Сорболда Найлэш Моуса, единственный в церемониальном одеянии своей провинции, слишком ярком по сравнению со скромными одеяниями священников Роланда. Затем с высокомерным выражением на лице появился Благословенный Авондерр-Наварна Филабет Грисволд. Повернувшись к экипажу, он со всей возможной осторожностью помог выбраться наружу хрупкому старику в высокой митре и золотом одеянии. На церемонию коронации прибыл сам Патриарх Сепульварты.
Хотя вряд ли кто-нибудь из присутствующих удостаивался чести видеть его раньше, все сразу поняли, кто перед ними. Именно его появление вызвало такое волнение. Впрочем, довольно быстро люди опомнились, тут и там начали раздаваться отдельные хлопки, которые постепенно охватили толпу, и вскоре разразился настоящий гром аплодисментов.
Патриарх медленно двинулся вперед, а Благословенные и герцоги вежливо расступились, пропуская его. Два принца, считавшие, что они имеют право стоять первыми, уступили ему свое место и встали у него за спиной. Возможно, они были недовольны таким поворотом событий, но постарались скрыть свое разочарование. Патриарх покачал головой и едва заметно поклонился, показывая, что они должны остаться впереди, но те, переглянувшись, остались стоять у него за спиной. Найлэш Моуса и Филабет Грисволд встали по обе стороны от Патриарха и помогли ему подняться по ступеням и опуститься на скамью. Остальные Благословенные шли за ними, следом герцоги, затем другие почетные гости королевы Тириана.
По мере того как сани Рапсодии приближались к городской стене, толпа росла, горожане надеялись увидеть королеву и ее почетный караул, когда она выйдет из саней и поднимется на помост, где будет принимать благословение и поздравления гостей.
Почетный караул был уже совсем близко от трибун, и вдруг мир вокруг Акмеда взорвался. Обнаженные нервы и вены на его коже словно обожгло огнем, он почувствовал, как они начали пульсировать, причиняя ему страшную боль. Его сердце забилось в унисон с другим, находившимся совсем рядом. Через мгновение все исчезло, затем вернулось и повторилось сначала.
Акмед сделал глубокий вдох, надеясь, что холодный зимний воздух прояснит мысли, но вместо этого вдохнул запах старого мира, своей прежней жизни, и его отчаянно затошнило. Ему казалось, будто его легкие заполнила гниющая вода. Он огляделся по сторонам и впервые за всю его жизнь — ту, что была, и новую — толпа представилась ему огромной океанской волной, грозившей его поглотить. Он потерял из вида Грунтора, не видел стены, на которую опирался, перестал существовать в этом мире.
Однако уже в следующее мгновение чувство, будто он тонет, отступило. Акмед сделал глубокий вдох, открыл пошире рот и глаза, раскинул руки, впитывая запах прежних дней, когда был охотником, и в его мозгу сверкнула ослепительная вспышка.
Ф’дор.
Он его нашел. Демон здесь. Акмед потряс головой, чтобы очистить сознание, и понял, что продолжает стоять на том же месте, где почувствовал своего врага. Их единый пульс звенел в его жилах, бился в груди, словно боевой барабан, но вдруг ускользнул.
Грунтор соскочил с коня и направился мимо Акмеда к скамьям для гостей. Акмед быстро схватил его за локоть. Не глядя на своего короля, великан быстро наклонился, чтобы услышать его слова.
Акмед прошептал:
— Хозяин Ракшаса здесь.
