Элендра снова кивнула, не сводя глаз с далекого костра, от которого в небо с веселым треском уносились искры.
— «Если ты потерпишь поражение, то не умрешь, но однажды, в старом мире, ты уже потерял часть своего сердца и души, и теперь с тобой случится то же самое, но в физическом смысле». — Она снова начала дрожать, только на сей раз еще сильнее.
— Рапсодия рассказала мне про твоего мужа Пендариса, — мягко проговорил Эши. — Мне очень жаль, что он погиб.
— «И та часть, которую ты потеряешь, будет преследовать тебя до тех пор, пока ты не взмолишься о смерти; он будет использовать тебя как игрушку, подчиняя своей воле, чтобы творить злые дела, даже зачиная для него детей».
— Боги, — пробормотал Эши. — Какое страшное предсказание. Неудивительно, что ты испугалась.
Элендра повернулась к Гвидиону и заглянула ему в глаза.
— Твой отец когда-нибудь говорил тебе об этом предсказании?
— Нет.
Эши тер руки, словно пытаясь согреться, но Элендра видела по его глазам, что он начал понимать истину, открывшуюся ей несколько минут назад.
— Бесконечное тщеславие, — тихо сказала она. — Я решила, что, поскольку в храме Мэнвин нет никого, кроме меня и Ллаурона, а я являюсь илиаченва’ар, ее слова адресованы мне. Но она прокляла своим предсказанием не меня, Гвидион, а тебя. Ты же ведь тоже владеешь волшебным мечом, Кирсдарком, но никому, даже мне, и в голову не пришло подумать о тебе.
— А разве могло быть иначе? — грустно улыбнувшись, спросил Эши. — Предсказание Мэнвин касалось меня. Она никогда не лжет, но не может четко излагать то, что видит. Она же безумна. Последнее, что сказал мне отец, прежде чем… он посоветовал мне с опаской относиться к предсказаниям, поскольку они далеко не всегда имеют в виду то, что лежит на поверхности. — Он погладил Элендру по руке. — Значит, он пошел с тобой? Почему? Мне всегда казалось, будто вы с отцом не слишком ладили, но я относил это на счет того, что он возглавил армию Энвин в Великой Войне, а ты посчитала разумным держаться в стороне — и поступила совершенно правильно. Подобные разногласия нередко встречаются среди старших намерьенов, переживших войну.
— Нет, Гвидион, — вздохнув, ответила лиринская воительница. — Давным-давно, еще до войны, у нас с твоим отцом были прекрасные отношения. Он продолжал хорошо ко мне относиться, несмотря на мое решение в ней не участвовать, хотя не могу сказать, что я простила его за те страдания, которые он причинил намерьенам, пусть и не по собственной воле. Когда ты узнаешь всю историю от начала до конца, думаю, ты поймешь причину нашей вражды.
Элендра посмотрела в небо, усыпанное мерцающими звездами, но тут налетел порыв ветра и нагнал тучи, которые на несколько мгновений, погаси ли их яркий свет. Сгустившаяся тьма заставила Элендру подняться с припорошенной снегом земли, и они с Эши вернулись к жарко пылавшему костру.
— Прошло несколько веков с тех пор, как я впервые почувствовала отвратительную вонь ф’дора, принесенную мне ветром. Я без конца готовила воинов и отправляла их на поиски демона, но ни один из них не вернулся. Я не знала, как отыскать ф’дора, и меня охватило отчаяние. Ведь я понимала, что чудовище с каждым днем становится все сильнее. Твой отец, один из немногих, был со мной согласен и считал, что ф’дор жив, прячется в теле какого-нибудь человека и только ждет подходящего момента, чтобы напасть. Поэтому мы с Ллауроном отправились к Мэнвин в надежде, что она скажет нам, где искать демона. Мы мечтали покончить с ним раз и навсегда. Нам пришлось именно так сформулировать вопрос, потому что Мэнвин видит только Будущее — Прошлое и Настоящее, как ты знаешь, от нее закрыты. Она не слишком доброжелательно нас встретила, но назвала точное время, когда ф’дор появится здесь, в Доме Памяти, и сказала, что он собирается осквернить саженец Сагии.
Элендра показала на цветущее дерево, чьи зеленые листья сияли в свете костра.
— Мэнвин сказала, что мы должны быть на месте в ночь перед первым днем лета, когда Патриарх будет освящать новый год в Сепульварте, а филиды соберутся в Гвинвуде, чтобы исполнить свои священные ритуалы. Эта ночь обладает огромным могуществом, — ночь, когда любовь Единого Бога надежно обнимает Его детей. Ночь, когда ф’дор особенно уязвим.
Элендра смотрела в огонь, словно пыталась заглянуть в Прошлое.
