Скребущий звук вдруг превратился в мелодию из шести нот, монотонно повторяющуюся где-то справа от алтаря. Ланакан ощутил, как давит на него окружающий воздух, словно кто-то сжал его в огромном кулаке и его сердце, легкие и грудь сминаются, точно вата, в клещах мертвой хватки. С огромным трудом он повернулся в сторону источника звука.
И увидел высокого человека в черном плаще, который терзал его своей ужасной песнью. Язык прищелкивал, из горла исходило жужжание, звук слетал с губ, кривящихся в злорадной улыбке. Тонкая правая рука в перчатке медленно поднялась и застыла, развернувшись в его сторону ладонью. И в тот же миг процесс освобождения от тела Ланакана приостановился — сколько раз демон с легкостью покидал ставшие ненужными тела!
Левая рука страшного существа, в такой же перчатке, вытянулась вперед, изящные пальцы подрагивали в ритме биений сердца демона-человека. И каждое их движение вызывало чудовищную боль. Затем рука начала наматывать метафизические узы вокруг ладони, словно бечевку воздушного змея. Существо потянуло, впустив четыре ветра в удушающую сеть, безжалостно и неуклонно сжимающую демона.
Благословенный закричал, не в силах пошевелиться, неспособный бежать. Он попал в ловушку.
— Давай я угадаю: ты слышал о дракианах, но никогда их не встречал, верно? — отвратительно ухмыльнулся человек в плаще.
Глаза Ланакана Орландо, единственные сохранившие подвижность, метались из стороны в сторону. Сбоку, отбрасывая тень, закрывавшую весь алтарь, замер огромный болг в кольчуге и доспехах, из-за спины у него торчали рукояти многочисленных мечей. Он стоял в почетном карауле королевы, подхватил умирающего Патриарха и помешал Орландо отыскать исчезнувшее Кольцо, символ высокой власти.
В два шага болг преодолел разделявшее их расстояние, заломил Ланакану руки за спину. Великан поднял его в воздух, и боль пронзила человеческое тело, в плену которого оказался демон.
— Знаешь, мой обширный опыт подсказывает, что дракиане считают подлых демонов самым подходящим блюдом для разогрева аппетита, — весело заявил болг. — Но я тебя скушаю на десерт.
Ярость наполнила сердце Благословенного. Уличная девчонка по имени Джо, некоторое время находившаяся в его власти, рассказала Ракшасу о великане и короле, но назвала обоих фирболгами. Очевидно, она попросту не слышала о существовании расы дракиан, не говоря уже о том, чтобы узнать ее представителя, тем более смешанной крови. Кроме того, в этом дракианине было что-то знакомое, какая-то сила, более мощная, чем обычное неповиновение.
Ланакан знал, что сопротивление бесполезно, но он принялся быстро перебирать в уме варианты, пытаясь найти слабое место в позициях противника. Он посмотрел на маленькую женщину, которая к нему приближалась. Благословенный внутренне улыбнулся.
Пришло время использовать последний козырь.
— Ну а теперь, мисси, — сказал огромный болг лиринской королеве, — вырежи его сердце. Ой ужасно проголодался.
Рапсодия откинула капюшон плаща. Ворвавшийся в базилику ветер подхватил крошечные звезды лиринской короны, прятавшиеся под капюшоном, и они закружились у нее над головой. И хотя она все еще находилась на некотором расстоянии от Орландо, она видела, как блестящие бриллиантовые осколки отражаются в его глазах. Она знала, ф’дор боится бриллиантов, однако ей все равно не удавалось убедить себя, что его глаза сверкают от ужаса. Ей показалось, будто Орландо чем-то возбужден.
Рапсодия медленно приближалась к апсиде, ее сердце стучало так громко, что она не сомневалась: все трое мужчин слышат его удары.
Благословенный смотрел на нее сверху вниз. Его руки демона остались поднятыми вверх: Орландо намеревался обрушить на нее черный огонь, когда Акмед начал ритуал Порабощения. И теперь демон едва заметно указал пальцем в ее сторону.
— Вирак ург каз, — произнес он ласковым сладкозвучным голосом, неслышным для других. «Ты должна зачать».
Рапсодия ощутила, как внутри у нее все сжалось, стало больно. Мышцы живота напряглись, между ног возник невыносимый жар.
— Мерлус, — прошептал демон, не размыкая губ. «Расти» .
Рапсодию качнуло вперед, по всему телу прошла страшная судорога. А в следующее мгновение она почувствовала, как в глубине организма началось холодное движение, что-то росло в ее теле, по-хозяйски раздвигая внутренности, чтобы освободить себе побольше места. Рапсодия стряхнула неприятные ощущения и двинулась к ступеням алтаря.
«Знаешь, тебе только кажется, будто ты на меня сердита, моя милая, — произнес голос в ее сознании. — Тебе следует презирать Гвидиона. В некотором смысле именно Гвидион отдал тебя мне, но ты об этом еще не знаешь».
Рапсодия постаралась выбросить его слова из сознания, продолжая идти к алтарю. Она мысленно сосредоточилась на Эши, на теплом сиянии его глаз с вертикальным разрезом зрачков, на нежной улыбке. Она попыталась не думать о том, как сильно он пострадал от рук Благословенного, понимая, что иначе вернется ярость и ослепит ее, помешает исполнить свою миссию. Она поставила ногу на первую ступень.
