Живот у нее оставался плоским, но с каждым днем он болел все сильнее. Рапсодия потеряла аппетит, а то, что ей удавалось съесть, задерживалось в желудке ненадолго. Кроме того, ночные кошмары становились все страшнее: Благословенный смеялся, а Ракшас вновь и вновь занимался с ней любовью, разговаривая голосом Эши, а потом демон проникал в ее тело, чтобы дождаться противоестественного рождения. Даже другие сны, в которых они с Эши нежно любили друг друга, всегда заканчивались появлением ф’дора.
Как Рапсодия ни пыталась, ей не удавалось избавиться от мучительных кошмаров. В результате она старалась спать как можно меньше. От недостатка сна она ужасно выглядела, ей стало трудно говорить и не всегда получалось сформулировать даже самую простую мысль. Риал боялся отпускать ее одну в таком состоянии, и Элендра вызвалась ее сопровождать, но Рапсодия наотрез отказалась, заявив, что очень скоро получит прекрасную возможность выспаться.
Перед уходом она попрощалась со всеми обитателями Тириана, которых любила: с Сильвией, слугами, Риалом, жителями города Тириана, солдатами и лиринскими детьми, а также со своими внуками. Но самым теплым получилось прощание с Элендрой. Наставница воздержалась от советов, они болтали о всяких пустяках и смотрели на танцующее пламя, а над головами у них мерцали звезды. Воительница держала Рапсодию за руку, а та пела вечернюю молитву, пока голос не перестал ей повиноваться. В ночь перед уходом Рапсодия распахнула дверь своих покоев в Ньюид-Дда и обнаружила на пороге Элендру со свертком в руках. Она быстро вложила его в руки Рапсодии, но войти отказалась.
— Я хочу, чтобы ты взяла это с собой, дорогая, — сказала она в ответ на вопросительный взгляд Рапсодии. — Это первый подарок Пендариса, и в нем больше любви, чем ты можешь себе представить. Надеюсь, тебе он принесет такое же утешение, как и мне. Встретимся на Совете.
Рапсодия попыталась протестовать, но Элендра повернулась и решительно зашагала прочь.
Рапсодия вышла на балкон своей комнаты и посмотрела вслед уходящей воительнице, широкие плечи которой опустились, словно она сгибалась под чудовищной тяжестью. Певица вернулась в комнату и открыла сверток. Внутри оказалось красное шелковое платье с вышитым изображением дракона, которое Элендра давала ей надеть, когда Рапсодия провела первую ночь в ее доме. Сердце Рапсодии сжалось: рисунок напомнил ей об Эши. Она торопливо сложила платье и спрятала в седельную сумку.
За несколько дней до отъезда Рапсодию навестил Анборн и снабдил ее множеством полезных сведений о различных Домах намерьенов и их главах, а также об их многовековой вражде. Как всегда, Рапсодии было очень легко с ним разговаривать. Перед уходом он обнял ее и нежно поцеловал, а потом слегка отстранился и с улыбкой спросил:
— Полагаю, ты не собираешься ложиться со мной в постель до свадьбы?
— Конечно нет, — беззаботно ответила она. — Так будет благороднее с моей стороны. Иначе ты подумаешь, будто я пользуюсь своими чарами, чтобы затащить тебя сначала к алтарю, а потом на трон. Я знаю, что ты бы этого не пережил.
Его смех еще долго звучал у нее в ушах после того, как он ушел.
Сейчас, когда Рапсодия ехала через поля Авондерра и восточного Наварна, она старалась выбросить из головы мысли о людях, к которым хорошо относилась. Ф’дор был мертв, но ей было невыносимо страшно.
Наконец после трудного путешествия, занявшего неделю, перед самым закатом она оказалась в уединенной лощине, где побывала год назад, и медленно двинулась вдоль берега удивительно красивого озера к пещере, расположившейся прямо посреди склона холма. Когда Рапсодия увидела увитый вечнозелеными растениями вход, ветер усилился, его ласковые руки любовно гладили ее волосы.
— Ты хочешь меня видеть? — прошептала Рапсодия.
— Я всегда хочу видеть моего друга, — долетел до нее удивительный голос, неистовый и нежный. — Заходи, Прелестница.
— Кажется, я беременна, и, возможно, это отродье демона, — едва слышно прошептала Рапсодия — никто, кроме дракона, не мог бы ее услышать.
От этих слов, которые до этого она лишь однажды произнесла вслух, ее голос пресекся, а глаза наполнились слезами.
— Не плачь, Прелестница, — ответил мелодичный голос. — Я люблю тебя.
Элендра вздрогнула, увидев лицо Эши, — он побывал во дворце, но его туда не впустили.
— Мне очень жаль, дорогой, — мягко проговорила она, пошире открывая дверь своего домика и приглашая его войти. — Она ушла. Зайди, отдохни немного.
Эши отвернулся.
— Нет, спасибо, Элендра, я должен ее найти. Пожалуйста, скажи мне, куда она пошла, я последую за ней.
— Зайди в дом, — твердо велела Элендра — так она говорила с Рапсодией, когда заставила ее открыть свою тайну. — На огне стоит дол моул, Рапсодия любит его с самого детства. Возможно, он смягчит немного и твое горе.
Эши вздохнул, неохотно опустил капюшон плаща и вошел в дом. Он сел в кресло-качалку перед камином, и Элендра протянула ему чашку с горячим напитком.
