В течение столетий наины жили в изоляции — так они сами решили. Они сражались главным образом против лиринов, оставаясь частью Совета, но всегда держались особняком, самостоятельно разбираясь со своими проблемами. При появлении Дома наинов наступила неожиданная тишина, а затем все зашумели, обсуждая новых участников Совета.
Когда делегации заняли свои места, наины расположились напротив лиринов, чьи места оказались в той части Чаши, что находилась возле Помоста Созывающего. В воздухе повисло напряжение. Члены Совета разделились по Домам, народам или флотам, с которыми прибыли на новые земли их предки. Болги-намерьены стояли рядом с Акмедом, устроившегося в качестве хозяина за спиной Рапсодии.
Наконец напряжение достигло наивысшей точки. Часть Домов по прибытии в новые земли ратовали за чистоту намерьенской крови, некоторые узнавали в толпе дальних родственников. Другие Дома принимали новых членов более свободно, не требуя подробных сведений о предках, стараясь извлечь политические выгоды из новых союзов. Различие в подходах вызвало ожесточенные споры, кое-кто даже обнажил оружие, хотя любые проявления агрессии на Совете были запрещены. Рапсодия огорчилась, увидев, как легко намерьены хватаются за мечи, но потом сообразила, что, пока она не объявит Совет открытым, никто не будет считать себя связанным законом, который вступит в действие только после этого. Она решила не терять времени.
Неожиданно раздался оглушительный рев, и Рапсодия привстала на цыпочки, чтобы посмотреть, что происходит. Через мгновение в море людей открылся проход, и появился человек в великолепных черных доспехах на мощном боевом скакуне, также закованном в броню. Рапсодия сразу же узнала лошадь. Остановив коня возле Помоста Созывающего, всадник снял шлем, и Чаша вновь огласилась приветственными криками — прибыл Анборн.
Их глаза встретились, и даже с высоты своего помоста Рапсодия заметила улыбку, промелькнувшую у него на лице, а потом он ей подмигнул. Анборн соскочил с коня и вышел на открытое пространство посреди Амфитеатра. Вокруг моментально возникла толпа, одни приветствовали его со спокойным уважением, другие с нескрываемым ликованием. И Рапсодия увидела в нем настоящего короля солдат, маршала всех намерьенов, а вовсе не угрюмого грубияна, к которому испытывала симпатию и которого даже считала одним из кандидатов в мужья. Он был прирожденным предводителем, и она собственными глазами увидела, как намерьены отреагировали на его появление. Король наинов подошел к Анборну и пожал руку — так приветствуют друг друга старые друзья. Однако среди лиринов раздался ропот недовольства, многие презрительно отворачивались.
После приезда Анборна Дома начали разбиваться на Волны — так намерьены называли флоты, с которыми они прибыли на новую землю. Но даже и внутри флотов существовали серьезные расхождения. Лирины-намерьены в основном расположились вместе с Первым флотом, но часть лиринов оказались среди представителей Третьего флота, признав тем самым Волну, с которой они плыли, а не сторону, за которую воевали. Наины расположились между Анборном и делегацией Третьего флота, занявшей южную часть Чаши, хотя кое-кто из них оказался среди других фракций.
Малые народы, вроде гваддов, собрались вместе, не смешиваясь с крупными группами. Часть диаспоры, даже те, кого с радостью приняли бы в другие Дома, начала формировать собственную фракцию у дальнего края Чаши. Рапсодия не понимала причин их поведения: то ли их что-то смущало, то ли они не хотели иметь ничего общего с растущими проявлениями вражды. Прибыли еще не все гости, а очаги разногласий, перерастающих в злобу, уже начали возникать. Певица посмотрела на Элендру, одетую в простую кольчугу и голубой плащ, и закатила глаза. Элендра улыбнулась.
Затем обе обратили внимание на новую группу, входившую в Чашу. Наступила неловкая тишина. Среди вновь прибывших попадались похожие на лиринов, только с более смуглой кожей. Рядом с ними шагали великаны ростом с Грунтора, худощавые и гибкие. Их выделяла золотистая кожа и мудрость, написанная на лицах. Рапсодия затаила дыхание. Хотя она не видела их на Острове, Певица узнала древних сереннов, легендарных перворожденных Серендаира, которые исчезли задолго до ее рождения. Смуглые лирины, вероятно, были кизами, еще одним перворожденным народом Острова, — таинственной расой, живущей в древних лесах. Рапсодия поняла, что утром, когда она возносила свои молитвы, она слышала пение именно этого Дома.
