Она спрыгнула с выросшего посреди Чаши кургана, держа перед собой меч, и медленно зашагала по узкой полоске земли к воротам, молясь, чтобы армия, которую Тристан привел для устрашения Акмеда, удержала позиции на склоне холма у Чаши. Свет меча озарил земляной мост, неровное пламя указывало людям дорогу.
Застывшая от ужаса толпа неуверенно последовала за ней. Рапсодия шла медленно, изредка нанося удары по возникающим у нее под ногами головам или рукам мертвецов, все ближе подводя напуганных людей к выходу из Чаши. Краем глаза она видела вспышки голубого меча, продолжающего сдерживать натиск тьмы, мутными волнами выплескивающейся из чрева земли.
Затем толпа за ее спиной стала напирать, и Рапсодию вынесло через разбитые ворота — дело рук Стивена и его людей, которые теперь рассеялись в полях, окружавших Чашу. Намерьены, избежавшие верной смерти в Чаше, оказались лицом к лицу с наступающей армией. Со всех сторон кипела битва между живыми и давно павшими в братоубийственных войнах.
Вырвавшись из Чаши, намерьены обретали способность сражаться. Мужчины и женщины вооружались древками флагов, корзинами, некоторые бились голыми руками, но все без исключений решительно вступали в сражение с силами тьмы. Главы провинций, Стивен Наварн, Квентин Балдасарре и Мартин Ивенстрэнд, сумели организовать большие отряды намерьенов, составив вторую линию обороны за солдатами Роланда. Стивен повернулся к Тристану, которому удалось в первых рядах выбраться из Чаши.
— Ну, кузен, — задыхаясь, проговорил он, обнажая меч, — не знаю, зачем ты привел сюда армию, но это оказалось очень кстати.
Тристан, чья порванная одежда потемнела от крови предков, только кивнул.
— Посмотри на своих солдат в последний раз, — с сочувствием сказал Балдасарре, положив руку на рукоять меча. — С одной стороны — неприступные склоны Зубов, с другой — огромная армия мертвецов, у них нет никаких шансов на спасение.
— Боги, — прошептал Ивенстрэнд, подходя к ним.
Армия Павших приближалась к солдатам Роланда. Орланданские войска привели в действие баллисты и катапульты, воины метали в наступающего врага горящую смолу — все напрасно. Враг во много раз превосходил их в численности. Казалось, что поток погибших в сражениях Великой войны бесконечен, точно океанский прибой, с непоколебимым упорством накатывающий на берег. Энвин сможет насладиться местью за свое унижение.
Акмеду удалось расчистить небольшой участок земли от наступающих зомби. Он переглянулся с Грунтором, стоящим на одном из возвышений. Великан кивнул, король фирболгов кивнул в ответ.
Грунтор закинул голову и издал оглушительный вопль. Пронзительный звук воспарил над полем битвы, дошел до самых недр Земли, заставил вздрогнуть горы. Повсюду на окружающих Чашу полях, где кипели жестокие схватки, и на Кревенсфилдской равнине люди услышали зов могучего фирболга. Даже мертвецы на миг замерли и к чему-то прислушались.
Через мгновение в Зубах появились огромные трещины — открылись двери бастионов и сторожевых башен. Склоны гор потемнели — вниз устремилась армия фирболгов.
Боевой клич Грунтора подхватили полмиллиона голосов, могучий рев эхом разнесся над полями и горными пиками, сотрясая землю. Солдаты Роланда, вступившие в сражение с мертвецами, ощутили появление новой силы, как и в прошлом году во время Весенней Чистки, но только теперь фирболги готовились прийти им на помощь, вступить в сражение с общим врагом. Болги присоединялись к людям, стремясь загнать мертвых обратно в могилы.
Когда океан фирболгов устремился с гор на Кревенсфилдскую равнину, Мартин Ивенстрэнд схватил Тристана Стюарда за руку.
— Кажется, ты говорил, что они почти все вымерли после эпидемии! — закричал он.
— Они… они вымерли, — пробормотал лорд Роланд. — Они…
Колонна солдат болгов, скандируя боевой клич, устремилась мимо них в бой, и герцоги поспешили укрыться за скалой.
Рапсодия стояла на вершине небольшого холма посреди равнины. Вокруг бушевало сражение. Земля дрожала от топота тысяч ног и копыт, ей с трудом удавалось удерживать равновесие. И среди звона мечей, криков умирающих, боевых кличей она сумела различить знакомый сигнал вечерней зори.
Она задрожала и огляделась. К ней приближалось огромное облако пыли, слышался грохот копыт. А потом она увидела залитого кровью воина из своих кошмаров, голубые глаза сверкали яростным огнем, шпоры безжалостно вонзались в бока скакуна. На лице и шее вздулись вены.
То был Анборн.
Он что-то кричал, но Рапсодия не могла разобрать его слов. Анборн наклонился вперед, протягивая к ней руку. За его спиной горизонт почернел от надвигающегося кошмара. Рапсодия потянулась к нему и уже собралась вскочить на спину его лошади.
В этот момент огромная тень легла на поле боя, жар битвы сменился порывом холодного ветра, пробравшего ее до самых костей. Казалось, время замедлило свой бег. Рапсодия увидела, как напряглась жила на шее Анборна, он оскалил зубы, и из его глотки вырвался боевой клич, разом перекрывший все звуки вокруг.
