Дитя Земли была напугана, он чувствовал это своей кожей, всем существом. Земля вокруг содрогалась от ударов молота по наковальне, от громких приказов — чудовищной какофонии подготовки к войне.
Акмед наклонился и осторожно прикрыл плащом плечи Дитя. Потом откашлялся.
— Не беспокойся, — сказал он, поморщившись от звука собственного голоса.
Потом он наклонился еще ниже и нежно провел пальцем по руке Спящего Дитя. Закрыв глаза, он сосредоточился на ее дыхании и постарался замедлить свое так, чтобы они совпали.
— Я знаю, что ты чувствуешь, как рвется земля, — проговорил он ласково. — И я понимаю, что это причиняет тебе боль. Но тебе не нужно бояться шума, мы шумим для того, чтобы защитить тебя. Ты в безопасности, клянусь.
Одинокая слеза скатилась по щеке Спящего Дитя. Акмед погладил ее по волосам и вновь наклонился.
— Я буду твоим стражем, — тихонько пообещал он. — Только твоим.
Его губы коснулись лба Спящего Дитя.
— А теперь спи, — сказал он. — Отдыхай спокойно. Я несу дозор.
Дитя вздохнула во сне и перестала дрожать, теперь она лежала совершенно неподвижно, лишь легко вздымающаяся грудь свидетельствовала о том, что она еще жива.
Акмед поправил плащ, стараясь не касаться руки Спящего Дитя. Повернувшись налево, он зашагал к большой груде мусора, высившейся у входа в туннель. Он уже собрался влезть на нее, но в последний момент остановился и внимательно посмотрел на закопченную стену.
Покрытый сажей камень стены двигался, словно превратился в тесто. Акмед вздохнул, не спуская глаз со стены, которая вдруг стала жидкой и обрела очертания левой руки.
Он оглянулся на Дитя, но она не шевелилась, похоже, погрузилась в еще более глубокий сон.
Взгляд Акмеда вернулся к руке, изображенной на стене. Камень некоторое время держал ее форму. Затем на глазах у Акмеда пальцы стали удлиняться, вытягиваясь вперед, пока не стали напоминать длинные тонкие туннели, направленные в разные стороны. Ладонь оставалась неизменной, хотя пальцы-туннели превратились в темные линии, а потом исчезли.
Перед ним возникла карта, вот только Акмед не знал, что за место на ней изображено.
Он снял перчатку, протянул руку и коснулся стены. Видение исчезло, базальтовая поверхность приняла прежний вид, не осталось никаких следов.
— Благодарю тебя, — прошептал Акмед.
Он быстро взобрался по куче мусора, спустился в туннель и зашагал в сторону Пустоши, за которой находилось Скрытое Королевство.
Когда пограничный патруль Тириана выехал навстречу всаднице, ехавшей на гнедой кобыле, раздалась птичья трель. Элендра прислушалась: «Один всадник с ребенком». Она улыбнулась, услышав кодовые имена, которые они использовали: «Это Богиня без Греха». Элендра вышла из палатки, чтобы встретить Рапсодию.
Маленький загорелый мальчик сидел в седле перед ней. Малыш с блестящими черными волосами и огромными темными глазами. Он озирался с восхищением обитателя пустыни, никогда не видевшего леса. Рапсодия время от времени что-то негромко ему говорила, стараясь успокоить. У нее на руках — за спиной мальчика — Элендра заметила сверток. «Наверное, грудной ребенок», — подумала Элендра, и тут же раздался обиженный плач, подтвердивший ее догадку. Элендра усмехнулась: птичьи трели изменились, теперь они сообщали уже о двух детях, прибывших вместе со всадницей.
Четверо стражников лиринов встретили Рапсодию, как уже не раз бывало прежде, у границы Внутреннего леса. Один тут же подхватил брошенные Рапсодией поводья, другой по ее просьбе снял седельные сумки и понес к дому Элендры. Остальные двое вернулись по следу Рапсодии, желая убедиться, что за ней не явились непрошеные гости, а первый вернул поводья соскочившей на землю Рапсодии. Они успели привыкнуть к этим действиям, ведь Рапсодия уже в третий раз оставляла детей у Элендры.
Однако она впервые приехала одна. Раньше ее всякий раз сопровождал Акмед, и лирины почтительно обращались к королю фирболгов как к гостю Рапсодии, но королевских почестей не оказывали. Так они договорились заранее, когда разрабатывали стратегию поисков детей ф’дора. Элендра с удовольствием приглядывала за детьми, дожидаясь возвращения Рапсодии, которая должна была доставить их к лорду и леди Роуэн.
Сначала Элендра долго колебалась и не хотела оставлять детей демона у себя, но теперь не жалела, что согласилась. И хотя некоторые из них отличались буйным нравом, а один и вовсе вел себя вызывающе, ей пришлось признать, что, несмотря на свою демоническую кровь, они были обычными детьми. Элендра успела полюбить их, даже Винкейна, который раздражал ее, как никакой другой ребенок.
