Шагинян горячо одобрила татьяничевские стихи, рекомендовала многое из сборничка московским газетам и журналам.
Между Шагинян и Татьяничевой, несмотря на значительную разницу в возрастах, установились по-настоящему глубокие отношения товарищества и взаимной поддержки. Посланная в те же годы в командировку в Новосибирск, М. С. Шагинян простудилась и захворала тяжким воспалением легких. Не было тогда «в больнице ни нужных лекарств, ни нужного питания». Секретарь Союза писателей СССР Александр Фадеев всех поднял на ноги, и вылечили Шагинян общими усилиями. Но писательница, где только могла, подчеркивала:
«Татьяничева из Магнитогорска прислала плитку пористого шоколада, тогда дававшегося только военным летчикам…»{14}.
Магнитогорск военных лет…
Он жил суровой, напряженной жизнью. Ушли на фронт многие литбригадовцы. Людмила Татьяничева понимала, что друзья и единомышленники, сражающиеся с фашистской нечистью, ждут от нее стихов, наполненных гневом и болью, презрением к вероломству врага и несокрушимой верой в победу. И она их создала, такие стихи. Это прежде всего циклы «Ярославна», «Тебе, товарищ!» — ядро и основа ее книги.
Людмилу Татьяничеву подстерегала опасность. После утрат детства и ранней юности, она, наконец, обрела ласковый и теплый семейный очаг, любящего мужа, рос первенец… Сделай она судьбу лирической героини зеркальным отражением собственной жизни, сделай стихи лишь дневником самопознания, и мы бы вряд ли встретились с этим большим и отзывчивым ко всем бедам и тревогам века сердцем.
Людмила Татьяничева, к счастью, вовремя поняла, что собственное благополучие в дни, когда над страной нависла смертельная беда, не дает ей права жить личным миром, — и в ее стихи пришла иная лирическая героиня.
Поэтесса как бы заново обрела себя в лирической героине, для которой война была не только всенародным горем, но прежде всего глубоко личным, беспредельно тяжким испытанием. И тогда к ней пришли сокровенные чувства, достоверные образы, пронзительные по своей жизнетворной силе слова.
Восемь строк… А сколько за ними чувства!
Циклы «Ярославна» и «Тебе, товарищ!» широко публиковались в газетах, журналах, и глубоко символично то, что вырезки со стихами Людмилы Татьяничевой бойцы хранили в нагрудных карманах гимнастерок рядом с письмами родных, рядом с партийными и комсомольскими билетами.
Однажды бывший фронтовик, руководитель Кыштымского литобъединения Василий Щербаков, подарил поэтессе одну такую вырезку. Она была найдена в партийном билете погибшего офицера…{15}
С выходом в свет небольшой татьяничевской книжки «Верность» русская советская поэзия стала богаче еще на одно имя.
Произошли изменения и в трудовой биографии поэтессы: решением областного комитета партии она была переведена в Челябинск и назначена директором местного книжного издательства.
Поэту-лирику самой судьбой предначертано писать одну книгу — книгу своего сердца, историю своей души. Он всю жизнь строит один и тот же Город, и, если это очень большой поэт, мы, читатели, в итоге встречаемся с целой Страной.
Но вернемся к Городу, по которому мы собрались пройти. Да, его «главные улицы» известны многим. Это и Урал, «броневой щит державы»; и труд, возвышающий человека; и природа, раскрывающая чуткому сердцу и доброму взору все свои тайны, все свои красоты; и время — вечность и миг в нашей жизни и т. п.
