Жена счастлива, муж ею любуется. Но вот «пошла у молодых разлюбица, непонятно, по какому поводу». Разлюбица губит счастье, — и вот он, характерный финал:
Но в какое-то время лирическое «я» поэтессы было потеснено сильным, напористым «мы». На мой взгляд, это случилось тогда, когда поэтесса впервые глубоко осознала, что значит в ее жизни и судьбе кровная принадлежность к Магнитке, когда она поняла, что может и должна сказать о своем поколении свое слово.
«Мы», «наш» стали определяющим, основополагающим звеном значительных циклов ее стихов, посвященных времени, поколению, трудовым свершениям Родины.
Сначала юношеская восторженность, влюбленность, благодарное дружеское расположение ко всем, кто шел рядом, кто подставлял плечо слабому и уставшему в трудном походе созидания.
Потом мудрое, с горчинкой, осознание своего поколения, как «корабельного бора», который редеет не от топоров — от времени. И уже «чаще, чем именины, тризны мы стали справлять». Но жизнь продолжается, и не дело ветеранам сдаваться, до срока уходить «в запас».
«Я» и «мы» в ее творчестве живут в постоянном взаимодействии, в постоянном стремлении наиболее полно выразить время, дать его фотографический снимок и нарисовать его широкую, большеохватную панораму.
Опыт работы в газете, общественная деятельность дали Татьяничевой такую закваску коллективиста, что ее лирика зачастую не просто приобретает публицистические краски, а становится рупором, глашатаем нашей морали и нашей идеологии. И в этом случае — непременное «мы».
«Я» позволяло ей углубиться в детали, в частности, в те тончайшие движения души, что составляют внутренний мир человека, его тайную Вселенную, углубиться в себя, чутко отзываясь на все боли времени, все заботы общества, чтобы воссоздать духовный мир своей современницы, нравственный идеал народа. Любовь может жить только рядом с искренностью и чистотой. Вера и верность пройдут через все невзгоды. Зло и подлость, проявленные тобой по отношению к другому, непременно возвратятся к тебе. Нельзя изменять себе ни в большом, ни в малом.
Как верно подметила Лариса Васильева, одним из программных, магистральных направлений татьяничевской лирики является «утверждение добра и света с превращением их из абстрактных категорий в конкретные активные силы нашей жизни»{34}.
Свои стихи, каждый новый кирпичик поэтесса постоянно и неутомимо укладывала в стены здания жизни, как песню чистоты и верности, трудовой одержимости и поиска мастерства, осознания каждым себя частицей великой Родины и мира, где все зависит от каждого и каждый зависит от всех.
Неисчерпаемость доброго, светлого в человеке для нее несомненна. Надо лишь разбудить в каждом это чувство тепла по отношению к товарищу по земному общежитию. Зло уходит из жизни под натиском любви и добра. Лишь любовь созидательна. И это убеждение она проводит в самых разных стихотворениях, в самых разных тональностях, в самых различных образных и сюжетных решениях.
