Сумерки стремительно сгущались. Вслед за парой верховых двинулись трое оставшихся. Всё происходило в тишине, если не считать фырканья и сопения лошадей. Фарон выпрыгнул на мостовую, рядом с ним встал извозчик.
— Что, господин, нажили врагов? — спокойно спросил он. Собственно, на эту работу подбирали отставных легионеров или пострадавших на службе сотрудников Канцелярии, а среди таких не было ни суетливых, ни трусов.
— Всякое бывало.
Всадники надвинулись как-то стремительно, туман искажал расстояния и звуки даже в такой близи. Фарон не был магом, всех его возможностей хватало на что-нибудь мелкое. Например, за пару оставшихся шагов запустить в морду одной из лошадей пугалку. Та вздыбилась, сбивая седоку замах, казначей скользнул вбок, рубанул по бедру пониже полы плотного стёганого кафтана. Раздался яростный крик. Сусассцы?! Продолжая движение, с разворотом вернулся к экипажу. Извозчик ловко, несмотря на разницу позиций, отбивался сразу от двух всадников, волчком крутясь между ними. Его длинный топор уже окрасился тёмными пятнами, один из противников сидел в седле скособочившись, хотя меч держал крепко. На улице лошадям было толком негде разогнаться, а разгонишься, человеку куда проще скакнуть в сторону.
В схватку вступили и те трое, которые держались в стороне. Они объехали повозку, теперь отступать было некуда. Свалился тот, кого Фарон ранил первым. Сейчас было видно, что это действительно сусассец. Он отполз к ближайшей стене, что-то закинул в рот и принялся перевязывать бедро.
Оставалось трое. Они явно не собирались отступать, да и городской стражи, которая давно должна была бы прибежать на такой шум, видно не было. Один из сусассцев придержал лошадь, пошарил у себя за спиной. Показался небольшой самострел со стальной дугой. Двое других прижали извозчика к стене, не давая ему развернуться с топором. Фарон не отрывал взгляда от наконечника, неожиданно блестящего в рассеянном, кисельном уличном свете. С пятнадцати шагов от выстрела сложно увернуться, но если…
…
Дверь, время от времени издавая невидимым механизмом шипение, пыталась закрыться. Ей мешала тушка носфера. Створка натыкалась на неё, замирала на несколько мгновений, откатывалась, а потом вновь пробовала недавнего охранника на прочность. Халлек присел и осторожно выглянул в коридор, изучив его в обе стороны. Придушенный чужак оказался довольно прочным, свернуть шею человеку было бы заметно легче.
Вероятно, до сей поры к носферам попадали добровольцы, или те, кто по другим причинам не оказывал сопротивления и не буянил. Ничем иным он не мог объяснить, почему охрана постепенно перестала настороженно держаться на расстоянии. Халлек вёл себя спокойно, слушал все указания, ходил на беседы в кабинет с окном, вежливо, но непреклонно отнекивался на предложения сотрудничества. Мол, пока ему не заплатят за открытый договор, никаких новых он заключать не станет. Хотите, чтобы я на вас работал? Найдите заказчиц, обеспечьте оплату с их стороны, закройте контракт, и тогда…
Собеседник в такие моменты долго замирал с отсутствующим видом, то ли погружаясь в себя, то ли — Торсон вполне допускал такое — с кем-то общался неведомым способом. На шестой день после молчаливого стояния у окна он всё же ответил:
— Их нет на том острове, где взяли тебя. Я не говорил, чтобы не давать напрасных надежд. Ты нам больше не нужен.
Выходило, будто носфер не врёт. Или говорит то, что считает правдивым. Он ощущал, что по меньшей мере Кэтлин жива, просто где-то далеко. Обыскать весь остров за несколько дней вполне возможно, но учитывая лесные навыки девушки, и если она успела обустроить скрытое логово, просто так их не обнаружишь даже прямо у себя под носом.
