Судьба гнева и пламени полностью

– У королевы есть свои преимущества, и одно из них – иметь все, что пожелаешь и когда пожелаешь.

Рука Зандера небрежно лежит на спинке нашей скамьи, но лицо у него суровое, настроение мрачное. Ему не нравится то, что происходит снизу. Возможно, из-за предстоящих событий или же из-за того, что он уже пережил слишком много подобного.

Я же, с другой стороны, не могу не пребывать в восторге, когда слышу рев толпы, с тревожным ожиданием наблюдая, как солдаты соревнуются по очереди.

– Все, что я хочу и когда хочу? – Я медленно срываю зубами виноградины, одну за одну, позволяя себе думать о том, как прошлой ночью я могла взять в рот член Зандера, и надеюсь, что учащенный похотью пульс вызовет у него какую-нибудь реакцию.

Он внимательно наблюдает за моими действиями. И всего лишь на одно крохотное мгновение уголки его губ дергаются.

Я заставляю свое внимание вернуться к представлению внизу. Там Аттикус, командующий королевской армией: его доспехи сверкают в лучах полуденного солнца, пока он похлопывает по спинам своих солдат – как победителей, так и проигравших. Он избегает меня со дня охоты. Это облегчение.

Я ищу бесчисленные лица на трибунах. Эдли, конечно же, сидит рядом с Сиршей. Еще дальше находятся Тэлор и Сэллоу. Думаю, скоро я с ними познакомлюсь. Бексли сидит со знатью. Она в черном атласном платье, его V-образный вырез доходит до пупка, обнажая пышную грудь – странный выбор для турнирного дня. Она пристально смотрит на меня. Даже отсюда я вижу хищный блеск в ее взгляде. У нее имеются планы на меня и мою шею, теперь, когда она выполнила свою часть нашей сделки. Она будет глубоко разочарована, когда узнает правду.

Я отбрасываю чувство вины за обман и опускаю голову, молча выражая благодарность.

– Что это было? – спрашивает Зандер.

– Я скажу тебе позже.

Не вижу иного выбора, учитывая, что мы уйдем отсюда, чтобы провести вместе ночь. Но сейчас не время, судя по его настроению.

Слуга в черной форме, поклонившись, вносит две чаши, наполненные жидкостью янтарного цвета. Элисэф забирает их у нас и молча делает глоток, потом еще один. Через мгновение он ставит их на стол, бормоча что-то вроде «очень вкусно», и отодвигается назад.

Он проверяет на яд.

– Он так рискует жизнью каждый раз, когда ты выпиваешь бокал вина? – В моем голосе звучит недоверие.

– С тех пор, как ты привезла с собой яд в Илор, да. Если другой еще не проверил. – Зандер делает паузу. – Ты бы предпочла, чтобы он этого не делал? Уже устала от меня?

Я качаю головой.

– Я бы предпочла, чтобы Элисэф не был дегустатором.

– Тогда ты бы заставила кого-то еще рисковать жизнью. Может быть, Абарран?

Я бросаю взгляд через плечо туда, где стоит женщина-воин, положив руку на рукоять. Даже с перевязанным плечом она выглядит готовой к атаке.

– Я бы предпочла, чтобы никто этого не делал.

– Скажи это себе прежней. Кажется, она намеревалась убить всех нас.

Я отказываюсь от идеи поднять ему настроение и переключаюсь на игры.

Когда последний победитель – крепкий солдат, чьим любимым оружием стала усеянная шипами булава, – кланяется, солнце уже скрылось за горизонтом. Его противника уносят на носилках. И он такой не один. Боюсь, что раны некоторых претендентов превосходят целительские таланты Вэнделин.

И все же зрители хлопают, кричат и улюлюкают все больше с каждым новым раундом, словно все это просто развлечение.

– Пора, – шепчет Зандер.

Я напрягаюсь, когда показывается первая из двух повозок, которую тянут мускулистые рабочие лошади. На каждой из повозок установлены три деревянных креста, заключенные уже связаны и ждут. Помню, я раньше удивлялась: почему костры, почему не гильотина или простой меч? Но, видя их благоговение перед пламенем Малакая, – куда ни посмотри, – я думаю, что теперь понимаю.

Он их создатель.

Тем не менее я ненавижу все это. А еще больше ненавижу нетерпение, которое витает в воздухе.

Тело Зандера напрягается, когда он встает. Толпа погружается в тишину, будто все ждали именно этого момента. Повозки медленно тянутся по полу арены.

– Народ Илора, – начинает Зандер, и его низкий голос разносится по всей арене – по крайней мере, так кажется. – Чума поразила наши земли в виде яда, того самого яда, что унес жизни нашего любимого короля Эчана и королевы Эсме. Мы ищем его и обязательно найдем. К сожалению, среди нас есть илорианцы, замыслившие недоброе. Мы не можем этого допустить. Они должны заплатить за грех убийства своими жизнями.

Шум прорывается волнами.

Повозки въезжают на место, и я заставляю себя посмотреть на шестерых кормильцев, которых влекла мечта о свободе от их вынужденных обязанностей.

Все внутри меня болезненно сжимается.

Четверо заключенных – это дети, самому старшему не больше пятнадцати.

– Зандер. – Я встаю, переполненная порывом прекратить это представление.

– Я вижу, – говорит он сквозь стиснутые зубы.