Судьба Конрада полностью

Большой Салон был просторным. Он тянулся от передней до задней части дома и был полон вещей, на которые можно наткнуться – вроде золотых скамеечек для ног и маленьких блестящих столиков. Графиня сидела в середине. И мы с Кристофером должны были постоянно наливать ей кофе в такие маленькие чашки, что они напомнили мне тигли, в которых дядя Альфред проводил свои эксперименты. Я нацеживал кофе, а Кристофер капал сливки, в то время как мистер Амос стоял возле дальней двери, перекатываясь с пятки на носок на своих маленьких блестящих ногах, и ждал, чтобы мы совершили ошибку и он смог бы выместить на нас свою ярость. Мы знали: в лучшем случае мистер Амос отменит наше свободное утро, так что мы были очень, очень осторожны. Мы ходили на цыпочках и наливали, казалось, целую вечность, пока графиня не сказала:

– Амос, я хочу теперь остаться одна.

К этому моменту у меня тряслись руки, а икры болели от хождения на цыпочках, но мы не совершили ни единой ошибки, и мистеру Амосу пришлось нас отпустить.

– Фью! – произнес я, когда мы оказались на безопасном расстоянии и нас не могли услышать. – Что такого сделал граф Роберт, чтобы так разозлить их обоих? Ты выяснил?

– Ну, – ответил Кристофер, почесав голову, отчего его прилизанные волосы распались на кудри, – вероятно, ты знаешь столько же, сколько я, Грант. Но пока ты ходил с рыбой, графиня сказала что-то насчет найма нищих студенток, чтобы каталогизировать библиотеку. И почему это всех так злит, я просто не представляю. В конце концов, она вроде просила графа Роберта кого-нибудь нанять. Библиотекарь в Замке Крестоманси говорит, что надо иметь точный список имеющихся книг, иначе не сможешь их найти. И я не могу понять, почему это так злит мистера Амоса.

У меня вдруг возникла идея:

– А может ли быть, что у них здесь есть тайные книги? Ну, знаешь, книги о том, как вытягивать вероятности или объясняющие, как вызывать изменения наверху дома?

Кристофер замер в коридоре рядом с нашей комнатой.

– А это мысль! – воскликнул он. – Грант, думаю, мы должны взглянуть на библиотеку, когда будем свободны завтра утром.

Естественно, на следующее утро мы первым делом пошли проверить верхнюю часть особняка. Кристофер всерьез беспокоился за ту девочку Милли, а я жаждал узнать, что еще мы там увидим. Мы отправились на чердак, как только освободились.

По пути я завернул в нашу комнату и взял фотоаппарат. Я хотел иметь доказательства, что странные башни нам не померещились. Поскольку день был пасмурным – туман покрывал долину Столлчестера, и только Столовый утес торчал из него, – я удостоверился, что вспышка работает.

Кристофер подпрыгнул от неожиданного яркого света.

– Не радуйся раньше времени, Грант, – сказал он, пока мы крались мимо полосы краски на стене, – Возможно, фотографировать будет нечего.

От его слов у меня возникла уверенность, что моя дурная карма уничтожит всякий шанс на изменение особняка. Но нам повезло. Как раз когда мы пересекли полосу краски, произошел самый мощный рывок в сторону. Нас с Кристофером швырнуло так, что мы врезались друг в друга и пролетели по полукругу, при этом я, чтобы удержать равновесие, вцепился в шейный платок Кристофера. И как только нас развернуло лицом в другую сторону, мы обнаружили, что коридор, по которому мы только что пришли, теперь представляет собой высокую стрельчатую каменную арку. Помещение за ней было темным и каменистым, и я порадовался, что не забыл про вспышку.

– Похоже на ту башню, по которой мы поднимали пса, – сказал Кристофер, когда мы прошли под аркой.

Ничего общего со сланцевой башней там не было. Арка выходила на галерею с каменным полом, которую с внешней стороны поддерживали причудливые каменные колонны – все разной формы. Крыша представляла собой переплетение каменных сводов, а другая стена была просто ровным камнем. Своды и резьбу на колоннах, должно быть, когда-то покрывала золотая краска, но большая часть позолоты облезла, и рисунок было сложно разглядеть. Из пространства за колоннами доносилось безбрежное, слабое, шаркающее эхо. Это пространство чувствовалось громадным, но безлюдным. Мне вспомнился тот случай, когда наша школа ходила на экскурсию в Столлчестерский собор, и гид отвел нас наверх – в переходы под куполом.

– Милли здесь! Совсем близко! – воскликнул Кристофер и помчался на другой конец галереи, откуда исходил тусклый свет.

С подпрыгивающим на груди фотоаппаратом я понесся за ним. Галерея вышла на большую изогнутую каменную лестницу, спускавшуюся в серый свет. Кристофер нырнул вниз по лестнице, а я – следом. И едва преодолев первый изгиб, мы поняли, что находимся на гигантской винтовой лестнице – двойной винтовой лестнице, поняли мы после следующего изгиба. Вокруг нашей вроде как оборачивалась еще одна лестница. Перегнувшись через высокий каменный край, мы увидели, как обе они спиралью уходят вниз и вниз. Посмотрев наверх, мы увидели над головой внутреннюю часть башни. У нее имелись причудливые окна, но такие грязные, что неудивительно, что здесь было так темно.