Судьба магии. Книга вторая полностью

– Убирайся из ее тела!

– Нет, – просто отвечает он и бросает Фрици на пылающий стол.

Пепельные кусочки бумаги и ярко-оранжевые искры взмывают вверх, когда Фрици ударяется спиной о горящие книги, ее волосы вьются среди пламени.

Я смотрю на нее, застыв от ужаса. Она никак не реагирует, когда огонь лижет ее кожу, опаляет. Никакой реакции…

Запах.

Она горит.

Из моего горла вырывается животный рык, и я бросаюсь к Фрици, хватаю ее за покрывшиеся волдырями руки и оттаскиваю прочь.

Она смеется. Это его смех.

– Какая ирония! – хохочет он. – Первая ведьма, которую ты на самом деле поджег, и это Фрици! Потому что не сомневайся. – Его веселье мгновенно улетучивается, лицо Фрици вытягивается, черные глаза сужаются. – Это твоя вина, предатель. Она горит из-за тебя. Когда увидишь ее шрамы, знай, что это ты наградил ее ими. Чем дольше ты будешь бороться, чем дольше проживешь, тем больше боли я причиню ей.

От ужаса моя хватка ослабевает, и как только слова Дитера стихают, ее губы расплываются в широкой маниакальной улыбке. Несмотря на ликование, ее руки сжимаются в кулаки, сдавливая обожженную кожу, а потом она бросается на меня. Я отшатываюсь, и она снова нападает, нанося удар мне по спине, отчего я, спотыкаясь, лечу вперед. Я разворачиваюсь, и она тычет мне в глаз одеревеневшими пальцами, а ее ногти царапают мне щеку, когда я уворачиваюсь. Я отскакиваю в сторону и натыкаюсь на стену.

Фрици хочет ударить мне по голове, но я уклоняюсь. Дитер не заставляет Фрици отступить – он позволяет ее кулаку врезаться в камень с такой силой, что я вздрагиваю, из костяшек ее пальцев начинает сочиться кровь. Он не может чувствовать ее боль, но она почувствует, когда проснется. «Она сломала руку?»

Ее колено поднимается, ударяя меня в живот, и, охнув, я сгибаюсь пополам.

Что-то твердое и острое вонзается в спину, но моя туника была сшита Бригиттой с помощью магии, благодаря чему напоминает доспехи. Дитер быстро понимает, что его атака не сработала, и поднимает кинжал, пытаясь вонзить его мне в шею. Я отворачиваюсь, и кончик лезвия скользит по моей ключице, прежде чем я успеваю отскочить. Артерия не задета, но из свежей раны течет горячая кровь.

Я встаю и выпрямляюсь, отходя, чтобы не оказаться прижатым к стене. Мой кинжал у Фрици в руке, и острие теперь прижато к ее подбородку. Блестящая красная бусинка скользит по лезвию.

– Что будет больнее, – спрашивает Дитер, – когда ты умрешь от руки возлюбленной или когда будешь смотреть, как я изуродую ее милое личико? – Кончик кинжала скользит по подбородку Фрици, оставляя тонкий красный порез.

Я не могу сражаться с помощью оружия. Он убьет ее у меня на глазах, если я попытаюсь. Я качаю головой, от безысходности у меня перехватывает дыхание.

Эта битва ведется с помощью магии, и победить Дитера можно только так.

Но магией я не владею.

Что мне нужно, так это Фрици. Она бы знала, что делать, она бы знала, как сражаться. У нее нашлось бы заклинание, или зелье, или…

Но она находится в чужой власти. Я мог бы убежать, поднять тревогу, позвать на помощь ведьм, но каждая секунда, которая проходит, – это еще одна секунда, в которую моя любимая заперта в собственном теле вместе со своим мучителем.

– Отто, mein kapitän, – воркует Дитер, осторожно ведя лезвием от ложбинки под носом, по губам Фрици и вниз по подбородку. Кровь алыми струйками стекает по ее бледной коже. – Все бы отдал, чтобы узнать, о чем ты сейчас думаешь.

Магия – это единственное, что удерживает Фрици на ногах, думаю я. Ее тело изранено – обугленная кожа на руках и спине, волдыри на ладонях, кровь течет по лицу. Мое сердце колотится как бешеное. Я не владею магией. Я не могу ни вылечить ее, ни остановить Дитера.

Но на моей груди вычерчена татуировка, которая связывает меня с Фрици.

И…

Я поднимаю голову, понимая, что нужно делать. Я не могу использовать магию, чтобы защитить ее.

Но она может.

И мы связаны.

Что означает… Могу ли я использовать нашу связь, чтобы втянуть темную душу Дитера в себя и позволить Фрици применить магию, чтобы изгнать его?

– Поцелуй меня, любимый! – говорит Дитер окровавленными губами Фрици, кровь течет изо рта, забрызгивая зубы, изодранный халат и пол. Рана, которую он нанес мне, – ничто по сравнению с тем, что он сделал с Фрици. Дитер пританцовывает, тело Фрици дергается, как марионетка на оборванных ниточках. Я думаю, он пытается повторить танец той ночи у костра, – «неужели он уже тогда смотрел ее глазами?» – но это выглядит жутко, мерзко в своей неправильности.

Я зажмуриваюсь.

Слушаю сердцебиение.

«Вот это местечко, – сказала она. – Это местечко у тебя на груди. Оно мое».

Моя рука прижимается к этому месту. Там находится татуировка с изображением дерева, осознаю я.

Она ее.

И я чувствую… что-то – волшебное притяжение, связь, такую же, какую ощутил в первый миг после того, как нас связали узы волшебных чар.

Связали мое сердце с ее сердцем.

Это веревка, которая соединяет нас. Свет, который озаряет.

Мост.