Я скольжу среди деревьев. Я не так далеко от всадников, которых вывел из игры. Бесшумно продвигаясь по лесу, я делаю каждый шаг осторожно и подкрадываюсь все ближе. Возвращаюсь к тем стражникам, которых уже отметил.
Охота.
Никто из них не слышит меня, пока я прячусь за стволом огромного дуба.
Я жду.
Они болтают, смеются. Приближается стук лошадиных копыт. Стражники кого-то окликают.
– Он уложил вас всех шестерых? – Голос Бригитты. Она вздыхает: – Честно говоря, вы жалкие. У него же даже нет заклинаний.
– Ну, у него есть мускулы, – ворчит один из колдунов. Я ухмыляюсь, напрягая бицепсы. Приятно, когда тебя ценят.
– Он был на дереве, – вмешивается всадница, которую я выбил из седла.
– Так себе оправдание. – В голосе Бригитты соединяются веселье и раздражение. – Раньше он был охотником.
– Он не
Я молча улыбаюсь.
–
Они еще о чем-то болтают.
– Он ускакал, – сообщает один из всадников. Я даже не выглядываю из-за ствола.
Я жду.
Под чьими-то ногами хрустят листья. Бригитта подходит ближе к моему дереву.
Она останавливается и, обращаясь к кому-то, говорит:
– Вы трое отправляйтесь на восток. А вы втроем на запад.
Лошади скачут, группа разделяется, чтобы прочесать больше территории и найти меня.
– А куда вы направляетесь? – Мужской голос. Кажется, это Теодар.
Бригитта двигается медленно, осторожно.
Она угадала ход моих мыслей.
Я слышу, как постукивают тяжелые мешочки. Она несет по крайней мере по одному в каждой руке.
Я жду.
– Идем, – приказывает она Теодару, и они направляются в лес.
Ближе.
Ближе.
Я вижу кончик ее ботинка. Еще мгновение, и она окажется рядом со мной.
Я кричу, звук получается грубый и резкий, и это срабатывает – Теодар вскрикивает, разворачиваясь, когда я выскакиваю перед ними. Я бросаю красный мешочек, попадая в его испуганное лицо.
Бригитту, однако, не так легко застать врасплох. Она поднимает руки, в каждой по тяжелому мешочку с заклинаниями, и я бросаюсь на землю, перекатываясь по листьям и подбрасывая свой красный снаряд вверх. Бригитта уклоняется, легко избегая удара.
Я потерял один мешочек, а у Бригитты в каждой руке по-прежнему по одному, и она все еще мой заклятый враг.
– Ты можешь просто сдаться, – предлагает она. – Тебе не обязательно побеждать.
– Тут ты не права, – отвечаю я.
Бригитта бросается на меня, и я вскакиваю с лесной подстилки. Один из снарядов с заклинаниями ударяет меня по бедру, и нога немеет так резко, что я спотыкаюсь и чуть не падаю. Бригитта приближается, пока я прихожу в себя.
– Сдавайся, – добродушно говорит она, подбрасывая второй мешочек в обтянутой перчаткой руке.
– Не дождешься, – выпаливаю я. Перекатываюсь и хватаю красный мешочек, которым ударил Теодара.
Я пошатываюсь, но моя раненая нога и красный снаряд в правой руке отвлекают Бригитту настолько, что она не замечает, что в левой у меня камень.
Я бью им по костяшкам ее пальцев.
Ошеломленная, она роняет мешочек с заклинанием на землю. Я поднимаю руку, чтобы бросить красный снаряд, и в тот же момент Бригитта достает из-за пояса еще два.
Я мог бы пригнуться.
Но тогда я бы промахнулся.
Я бросаюсь к Бригитте, красный снаряд в моей ладони ударяет ее по груди, а Бригитта в тот же момент бьет обоими мешочками с заклинаниями меня по голове.
«Охота окончена», – думаю я, камнем падая на лесную подстилку.
Утренний свет просачивается через большие окна зала собраний Совета, вызывая у меня головную боль. Я не уверена, от напряжения ли это или от бессонницы. И хотя я могла бы взять лекарство с одной из полок, которые обрамляют зал собраний, какой-нибудь флакончик с травами и микстурой, я остаюсь сидеть за столом, скромно положив руки на резное дерево и сосредоточив внимание на Лизель, сидящей напротив.
Она внимательно читает потертый пергамент, водя пальцем то вниз, то вверх, то снова вниз, и, беззвучно шевеля губами, повторяет написанное.
Я молча пытаюсь заставить свою десятилетнюю кузину посмотреть на меня. Хочу, чтобы она помнила, что я здесь, что я не позволю советникам жестоко обращаться с ней. Я хочу, чтобы она помнила, что Корнелия, сидящая справа от меня, здесь ради нее и так же не желает, чтобы Рохусу и Филомене сошли с рук обычные для них агрессивные замечания.
Рохус, находясь во главе стола, прочищает горло:
– Лизель, дорогая, если ты не готова предоставить нам эту информацию, мы поищем ее в другом месте.
– Она в порядке… – начинаю я.
В тот же момент вмешивается Корнелия:
– Дайте ей возможность…
Лизель вскакивает на ноги, хлопает ладонями по столу и бросает на Рохуса такой пронзительный взгляд, что тот откидывается на спинку стула, а его брови взлетают к линии редеющих седых волос.
– Все началось, – говорит Лизель низким голосом, похожим на рычание, – в Бирэсборне.
Я прикусываю нижнюю губу. Больно.
