Пока Торей размышлял он сильно сжимал рукоять своего меча, он ждал когда задействуют его резерв и был готов вступить в бой немедля, но пока очередь до него не дошла. Вместо его когорты на встречу вражеской кавалерии бросили собственную кавалерию, но вновь большим числом. Меньше минуты ушло у конницы на то, чтобы преодолеть разделявшее их пространство и столкнуться в кровавой сечи. Теперь к человеческим крикам присоединилось и лошадиное ржание. Торей не робел, когда ему впервые пришлось забрать чужую жизнь на поле боя, он вообще не сильно ценил человеческую жизнь. Но от чего его сердце до боли сжималось, так это от несправедливости, случавшейся с братьями нашими меньшими. Он любил кошек и собак, но в армии во время маршей их не так много можно встретить, поэтому он сосредоточил свою симпатию на лошадях. Из-за чего при столкновении имперской и вражеской конницы он на миг зажмурился.
В ту секунду, когда глаза Торея сомкнулись, Бенедикт, лично возглавляя рыцарей и тяжёлую кавалерию устремился в бой. Подобный манёвр не раз приносил ему победу на полях сражений. Затянуть в бой как можно больше сил противника чтобы потом безопасно ударить тяжёлой кавалерией, ведь кто захочет поливать стрелами своих солдат, когда большая их часть уже увязла в бою? А то что тяжёлая кавалерия сметёт любое сопротивление противника сомневаться не приходится.
Но в тот момент, когда рыцари Бенедикта брали разгон, они оказались на отметке поражения метательных орудий третьей передовой армии. Раздался страшный хруст и грохот на стенах Кастузы. Одна из метательных машин вышла из троя на первом же выстреле. На эти звуки все не участвовавшие в эту минуту повернули головы к стенам города. Они увидели девять валунов размером со взрослого человека устремившихся в небеса, словно великан швырнул пригоршню камней. Рыцари в тяжёлых доспехах и полных шлемах сквозь узкие щели для глаз не имели возможности лицезреть величественно рассекающие небеса камни. И потому продолжали движение по прямой, на встречу своей смерти. Когда валуны достигли земли их удар пришёлся в аккурат в середину вражеской кавалерии. Полтора десятка рыцарей погибло сразу, и в десять раз больше вылетело из сёдел из-за образовавшейся сумятицы. Кони падали и топтали своих, спешно разрывая строй опытные наездники смогли избежать травм и падения, но две трети атакующей волны тяжёлой кавалерии не успело к моменту столкновения с вражескими силами.
А следом за камнями, взметнувшимся со стен города в бой устремились все силы генерала Париса. За исключением когорты Торея. Железная дисциплина заставила его устоять от азарта немедленно вступить в бой и продолжать ждать приказа о наступлении. Приказа, который так и не последовал. Он смотрел со стороны как значительно превосходящие силы имперского войска берут в кольцо всех оставшихся солдат Бенедикта и его самого. Рыцари ренегата падали на землю стягиваемые длинными крюками с сёдел. Длинными копьями выбивали всадников с лошадей и добивали после падения. Оказавшись в окружении всадники врага уже не могли брать разгон и потеряли своё естественное преимущество. Среди нападавших были очень опытные воины, но окружённые со всех сторон даже они не могли оказать достойного сопротивления. Силы врага таяли на глазах и спустя четверть часа прозвучал горн, ознаменовавший победу имперского войска. Этот горн все участники битвы знали очень хорошо. Даже среди солдат проигравшей стороны нашлись те, кто обрадовались ему, ведь только после того как он прозвучит, разрешалось брать пленных.
Не так много осталось в живых среди нападавших, но побросав оружие на землю они вверили свои жизни победителю. Несмотря на массовую сдачу, оставалось пара очагов где битва не утихала. В одном из таких мест и оказался ренегат Бенедикт. Он успел забрать жизни нескольких солдат прежде чем его стянули с лошади. Но волею судеб шлем он потерял раньше, а крюком хватили за незащищённое лицо. Спустя какое-то время его тело доставили генералу Парису.
Когда всё закончилось медики метались по полю битвы больше времени, чем длилось само сражение. Раненых было много, но убитых среди нападавших несравнимо больше, сдавшихся добровольно едва ли сотня. Собрав некоторые данные от очевидцев и определив пленных на допросы Парис направился к наместнику с докладом.
******
Перебравшись в кабинет Каромал вместе с Аркелием уже целый час принимали доклады и рапорты очевидцев. Вызывали и терзали вопросами казначея, сверяли данные полученные о ходе боя и подводили итоги. Когда до них добрался генерал Парис они уже владели всей необходимой информацией. И вот уставший, но с гордостью в голосе генерал Парис доводил до господ важнейшее.
- Двести девяносто солдат империи погибло, против почти двух тысяч воинов ренегата Бенедикта. Три сотни солдат поступило в лазареты с легкими ранениями. Два десятка с тяжёлыми, половина из них больше не сможет продолжать нести службу. Взять изменника живьём не удалось.