Судьба Одина полностью

Над задним крыльцом хитрый Кьялланди решил действовать по-другому. Под градом стрел и дротиков со стен сбрасывали веревки из сыромятной кожи, обвивавшие шеи и руки. Его парни вытаскивали их наверх, как рыбаки вытаскивают свои сети. Тех, кто просто попадался в ловушку, вытаскивали наверх, перерезали им горло и бросали на съедение свиньям. Тех, кого хватали за шею, приподнимали на полпути и оставляли брыкаться и корчиться, пока их медленно душили. Нападавшие отскакивали и топтали друг друга ногами, спеша убраться подальше.

Гримнир, усмехаясь, покачал головой.

И где же были их великие лорды? По подсчетам Гримнира, у каунаров осталось всего восемь Отцов — он разделался с Гангом в заливе Гьёлль; Кьялланди возглавил оборону Ульфсстадира, а двое других, Лютр и Храуднир, еще не связали свою судьбу с Манаваргом. Оставалось пятеро Отцов, включая Манаварга. Гримнир насчитал только четыре отряда, каждый из которых нес символ своего дома. Один, должно быть, остался охранять Каунхейм. Он заметил Балегира в толпе, пытавшейся захватить главные ворота, его ублюдки-братья служили почетным караулом, а остаток его солдат был набран из ныне оставшихся без лидера людей Ганга. Он выделил двух других по их нарядам — Дреки, участвовавшего в сражении у заднего крыльца, и Ньола, который был дальше всех от драки, пытаясь навести хоть какое-то подобие порядка в этом хаосе. Но где же был Манаварг? И, что более важно, где была Идуна?

Гримнир осмотрел их лагерь в поисках подсказок. Такое же отсутствие дисциплины наблюдалось и в их лагере, который находился по дороге из залива Гьёлль. Это был ничем не укрепленный бардак, скопление палаток и павильонов, разбросанных по обеим сторонам дороги, сгрудившихся вокруг боевых тотемов своих вождей без всякой мысли об обороне. Даже здесь они предоставили охрану периметра скрагам — кучкам грызущихся крыс, бесполезно сгрудившихся вокруг своих костров, вероятно, разжигая в своих рядах фантазии о восстании и завоеваниях.

Павильон Манаварга представлял собой яркое сооружение из красной ткани в центре лагеря. Он выглядел почти безлюдным, если бы не пара охранников в красных плащах. Прищуренный взгляд Гримнира блуждал по лагерю, от края до края, из конца в конец… и именно там он увидел странное зрелище, которое возбудило его любопытство.

В конце лагеря он заметил павильон гораздо меньших размеров, того же цвета, что и плащи Истинных Сынов Локи. Павильон стоял в стороне от остальных, в направлении болот, граничащих с заливом Гьёлль, и кто-то изо всех сил постарался, чтобы он выглядел ненавязчиво и обыденно: белье было разложено сушиться, сбоку горел костер для приготовления пищи, окруженный тремя фигурами в темных плащах — эти каунары, казалось, не интересовались кровью и грохотом осады. Если бы это не было как-то связано с интригами Манаварга, он бы съел свой костяной глаз.

— Нашел тебя, подлец, — пробормотал Гримнир. — Но что ты задумал, а?

Повинуясь внезапному порыву, Гримнир покинул свой насест и стал спускаться по лесистым склонам холмов. Границы лагеря почти никто не охранял. Тем не менее, осторожность не помешает. Он пробрался в лагерь неподалеку от того места, где они, когда могли, хранили умерших, чтобы дождаться их возвращения. В одном месте он украл плащ с капюшоном, в другом — тяжелый черный лук. С ближайшего столба он стащил связку зайцев, связанных кожаным ремешком. И в мгновение ока превратился в обычного охотника, возвращающегося в свою палатку с куском мяса, чтобы поделиться им со своими товарищами.

Он добрался до задней части этого странного павильона — никто и глазом не моргнул. Избавившись от украденного плаща, лука и зайцев, он бочком протиснулся сквозь разрез в ткани… и оказался менее чем в футе от спины каунара в красном плаще и кольчуге. На долю секунды Гримнир разглядел одеяние этого воина — его меч в ножнах, огромный медный рог, висящий на перевязи, шлем со звериной мордой, привязанный к поясу, — и понял, что это Бёльторн, герольд Манаварга.

Бёльторн нахмурился, услышав его вторжение, и начал поворачиваться на звук.

Гримнир не дал ему времени среагировать. Одним плавным движением он запустил пальцы свободной руки в волосы Бёльторна, одновременно обнажив лезвие Хата, и нанес удар длинным саксом по затылку герольда. Это был быстрый и жестокий удар, который отделил череп каунара от позвоночника, оставив нетронутыми хрящи, мышцы и артерии шеи.

Не издав ни звука, герольд обмяк. Гримнир за волосы опустил его на землю и оставил умирать. Павильон разделял занавес. Гримнир подошел к нему и выглянул из-за складок ткани.

— Тайные собрания, так, Виночерпий? — услышал он резкий хриплый голос. — Что подумают другие Отцы, если ты будешь развлекаться с такими, как мы?

— Как обычно, Храуднир, они будут думать то, что я им скажу.